Царица ночи

– Благодарю тебя от всего сердца.

– Помни мой наказ. И не рассказывай о своем обете ни одной живой душе.

Марена растаяла в воздухе, забрав с собой все подношения и обереги, оставленные Фаей. Тьма отступила, и на девушку обрушился бурный поток звуков и запахов леса. Пришлось на несколько мгновений зажмуриться, чтобы не кружилась голова. Вернулся и холод, поэтому она набросила на плечи чистый платок, содрогаясь всем телом. Немного придя в себя, Фая потянулась за коньком, лежащим совсем рядом, и удивилась, до чего он был теплым по сравнению с даром духа.

Тот выглядел совсем просто, но, как и от Марены, от него будто исходила невидимая сила.

Фая тряхнула головой: в серебристом свечении ей почудились кровавые отблески, а далекий клич совы превратился в крик боли. Пора было возвращаться домой. Неизвестно, сколько времени отнял обряд, и Марфа могла забеспокоиться. С трудом встав на одеревеневших ногах, она начала одеваться и поморщилась, когда холодная ткань рубашки оцарапала кожу.

Онучи пришлось на несколько секунд прижать к груди, чтобы хотя бы немного согреть. Нож, как и платок с пятнами крови, она думала спрятать в саду до утра. Косу Фая заплела лишь наполовину, то и дело прикрывая глаза от боли, саднящей в груди и отдающей в левое плечо. Наконец, проведя правой рукой по земле, она стерла все следы ритуала, прошептала под нос последнюю молитву и ушла с поляны не оглядываясь.

* * *

Рано утром войско должно было выступить навстречу кочевникам.

Фая, проспав всего пару часов, с трудом держала глаза открытыми, но ни на миг не позволила себе забыть об обереге, что сжимала в руке.

– Ты что-то бледна, – заметила Марфа, пока они шли к воротам вместе с остальными жителями. – Не заболела ли, часом?

Фая покачала головой, подавив зевок. Домой она вернулась глубокой ночью, продрогнув до костей, и проснулась спустя всего несколько часов, чтобы подоить корову. Сейчас под ее глазами пролегли тени, а тело пробирала дрожь.

Ноги едва слушались.

– Хочешь, приготовлю для тебя травяной отвар?

– Бабушка, я здорова, – мягко ответила она. Саднившую ранку у сердца кольнуло. Да неужто? – Отвар мне ни к чему. Я буду в порядке, когда все закончится.

– Ох, Матвейка, надеру уши, как вернешься, – едва слышно пробормотала себе под нос Марфа.

Разыскать Матвея среди других воинов, прощавшихся с родными, было несложно – он возвышался над толпой на целую голову.