Царица ночи

Воины провели несколько дней, разрывая связь со смертью, и совершать новое убийство так скоро было не положено.

Верховный жрец предложил провести казнь на следующее утро и посвятить нынешний день усердным молитвам Перуну.

Марфа, ближе которой у Фаи не было, обязалась принести самые богатые дары. Она клялась, что ничего не знала о делах девушки, и настаивала, что не учила ее, как проклясть Матвея, ведь никто не владел подобной силой. Но ведь он видел богохульницу в своем шатре, возражали в ответ, и умер именно после ее прикосновения.

Вина Фаи была очевидна. Что касалось Марфы, семья Матвея имела полное право требовать мести, и лишь заступничество других жителей – все-таки они не были родней по крови – спасло бы ее от смерти.

В суматохе никто из жителей не заметил, как окружавшие солнце облака становились все темнее. Лишь когда, подгоняемые холодным ветром, они закрыли его целиком, стало ясно, что проклятия Фаи достигли ушей богов. Небо приобрело серый, как в зимнее утро, цвет.

Клубящаяся над неподвижным телом девушки туча казалась почти черной.

Воздух стал тяжелым, давил на грудь и пригибал к земле, не оставляя возможности убежать. Как один, все люди упали на колени, уповая на милость к невинным со стороны бога-громовержца, умоляя не карать их за безумие одной-единственной ведьмы. Детские голоса, растерянные и напуганные, вторили отчаянным взрослым. Казалось, что во всем мире больше не осталось ни единого луча солнечного света, и даже птицы покинули его, спасаясь от надвигающейся грозы.

Воцарившаяся тишина предвещала появление чего-то более страшного.

Первая молния ударила в воду недалеко от берега, с грохотом разорвав небо. Послышались крики и плач. Веки Фаи дрогнули и медленно открылись. В первое мгновение она решила, что настала ночь. Оглушительная вторая молния, опередившая первую почти на сажень, заставила ее дернуться и открыть рот в беззвучном крике от накатившей боли. По привычке она попыталась нащупать под запястьем конька, прежде чем вспомнила, что потеряла его, и тихо всхлипнула.

Они с Матвеем обещали, что ни один из них больше не будет чувствовать себя одиноким, но именно это и произошло. Он оставил ее, пусть и не по своей воле, и Фая могла лишь надеяться, что там, где он оказался, он сможет видеться со своим дорогим отцом и что воспоминания об их счастье не причинят ему боли. Если, конечно, их не уничтожили.