Царица ночи

Она знала, что лишь любопытство к чарам сестры удерживало Перуна, привыкшего вызывать ужас и благоговение, от того, чтобы не уничтожить грешницу на месте.

– Видишь теперь, кого пыталась опорочить? На чью голову призывала кары? – сурово спрашивал он молчавшую Фаину, положив руку на рукоять меча. – Что же теперь? Будешь продолжать? Али склонишься передо мной, Фаина?

– На колени, – рявкнула Марена.

Фаина повиновалась, по-прежнему оставаясь бесстрастной.

– Впечатляет, – спустя время прервал молчание Перун, не отрывая от нее глаз.

 – Помнит лишь, что имеет чувства, а к кому испытывает их, не знает. Хорошо ты порезвилась, сестра. А ну-ка. – Он разжал кулак, и на его ладони оказался потертый деревянный конек, покрытый цветочной резьбой, с уздечкой-веревкой, чтобы надеть на тонкую руку. Лебедь упоминала его в своем рассказе. – Посмотри на меня. Что это?

Фаина долго разглядывала свой оберег, но не проявила ни малейших признаков узнавания. Тогда Перун расхохотался и бросил конька через плечо.

Тот растаял в воздухе. Девушка даже не шелохнулась.

– Ну а имя Матвей ты помнишь, про?клятая богохульница?

И тут Фаина не издала ни звука, и бог, качая головой, сел на трон. Его смех не смолкал. Лебедь заметила, что губы девушки слегка приоткрылись, будто попытались выговорить имя вслед за Перуном, но сжались прежде, чем он снова повернулся к ней.

– Вот, оказывается, какими могут быть люди в мое правление. Насчет связи ты сказала правду, – сообщил Перун Лебеди.

 – Я чувствую ее отпечаток у нее в душе даже после смерти. Сильные чувства и правда большая редкость, тем более у такого жалкого существа. Прямо-таки диковинка. Возникла у меня одна затея… но погоди. Посмотреть бы теперь на нее и на мальчишку вместе.

– Как угодно, владыка, – охотно согласилась Марена и щелкнула пальцами. Глаза Лебеди метнулись к Макоши, и богиня едва заметно улыбнулась ей, будто успокаивая.

– Он красив и полон сил. Душа светлая, добрая, – говорила Марена с хищной улыбкой.

 – Владеть такой мне всегда за счастье.

Когда ничего не произошло, Перун спросил с насмешкой:

– Ну? Где же твой мо?лодец?

Марена застыла, глядя прямо перед собой невидящим взглядом – мысленно она вернулась в свое царство. Лебедь наблюдала, как замешательство на ее лице сменилось удивлением, а затем злостью.

– Он… получил отцовское благословение. Отправился по пути, с которого ему уже не свернуть.