Дочки-матери

– Тамара Никитична, – возвращайтесь пожалуйста к себе домой, – вежливо повернулась к горластой соседке Виктория. – Во-первых, давайте сразу договоримся: не нужно на меня кричать. Моя мама конечно-же в курсе, что я встречаюсь с Глебом. Во-вторых: еще далеко не ночь, время вечернее.

Тамара увидела, как девушка-невестка ее мечты повернулась к своему Глебу и приняв из его рук цветы, зашагала вместе с ним к его машине.

– Ну я тебе покажу! – мрачно шепнула вслед парочке Тамара.

Тамара просидела в засаде, поджидая соседку Вику в соседской квартире, аж до двух часов ночи.

Спать хотелось так, что глаза сами собой слипались, хоть спички вставляй! Привыкла Тамара после десяти спать ложиться, тяжело ей было высиживать до столь позднего часу. Но что поделать, коль злость в душе кипит?

– Явилась! – удовлетворенно усмехнулась Тамара, когда услышала как в дверной замок снаружи кто-то ключ вставил.

Ключ безуспешно ковырялся в замке, дверь не открывалась – Тамара ведь ее на защелку закрыла изнутри.

– Чай стынет, – вспомнила Тамара.

Пока Вика недоумевала, стоя за дверью собственной квартиры, почему это замок не поддается, Тамара проследовала в кухню, взяла двумя пальчиками крохотную чашечку с чаем и вышла в прихожую. Свет там включила. Отхлебнула чай, к замочной скважине нагнулась.

– Пришла? Блудница. А я тебе дверь теперь не открою! – громко выкрикнула она. – Где ходила, туда и иди!

Вика перестала копошиться ключом в замке и затихла.

– Тамара Никитична? – послышался ее удивленный тонкий голосочек. – Это вы?! Вы что, у нас? Откройте пожалуйста!

Тамара скривила гримасу и покривлялась у двери, передразнивая девушку. Отхлебнула снова свой чай. Улыбнулась.

– А вот не открою! – громко выдала она в замочную скважину снова.

Тамаре очень захотелось посмотреть на выражение лица растерянной девушки, поэтому она метнулась в своем бледно-розовом халате к трюмо, что стояло в прихожей. Грохнула на него чашку с недопитым чаем и подпрыгнула обратно к двери. Она прильнула к глазку в двери и рот ее расплылся в гаденькой улыбочке до ушей.

Вика же пребывала в полнейшем шоке.