Дочки-матери

– Она старше тебя! Неряха такая, с двумя детьми! Что ты в ней нашёл, не торопись, успеешь еще повстречать партию получше!

Но разве сын стал его слушать? Упёрся: «люблю» и все тут!

Практичная Фаина тоже сразу сыну указала на дверь:

– Если на ней жениться вздумаешь, к нам дорогу забудь! Мне такая невестка не нужна, так и знай! Не говори потом, что я тебя не предупреждала!

Кирьян мать послушал и к Любке ушел в чем был.

Тут надо сказать, что Любка – баба красивая.

Интересная. Про таких говорят: все при ней. Что спереди как-надо выпучивается, что сзади. И главное, гармонично так, хоть и двоих в свое время, эта роковая соблазнительница местного пошиба, родила.

Гордости в Кирьяне оказалось мало: через пару месяцев он явился домой, как ни в чем ни бывало. Мать, выплакавшая за время его отсутствия, море слез, словами обидными в сторону сына больше не раскидывалась, но когда Кирьян отъелся-отмылся (из Любки-то хозяйка – никакая), то снова к Любе ушел.

Так и жил на два дома: поесть к родителям ходил, а за любовью и лаской женской – к Любе.

И даже как-то оговорился, что как только Любку разлюбит, так сразу и за ум возьмется: поедет в райцентр работу искать. А то лес валить за гроши на местного предпринимателя, заведующего лесопилкой, ему не нравится.

И все бы хорошо, да только пацанята у Любки шибко шустрые. Как прознали дорогу к «папиному» дому, так и начали бегать к «бабе» с «дедом».

Фаина к Любкиным детям отнеслась терпимо: самое главное, что «профурсетка Любка» вслед за детьми к ней домой не заявлялась. Она вообще ни разу в Фаин дом носу своего не показала, чему Фая была рада.

Но вместе с тем, пацанята, Кирьяновы пасынки, стали наведываться к ним каждый божий день и это стало утомлять Фаю. У нее своих две внучки растут, не хватало еще и чужих смотреть. И Фая как-то не выдержала: самолично заявилась к Любке домой и отчихвостила невестку за то, что дети ее, беспризорно по всей деревне носятся.

– Как обезьянки они у тебя! Скачут, носятся как угорелые, ты бы хоть смотрела за ними, что ты за мать такая?

Дети, Колька и Мишка, заявляться домой к Фае и Лексею перестали, но тут восстал дед, Лексей.

– Чем тебе пацаны помешали? Пусть бы бегали к нам, ну и злая же ты, Файка! – начал вдруг он бухтеть.