Дочки-матери

– Ничего, я тихонько рядом посижу, мешать не буду! На, Мишенька, пирог. Банановый штрудель называется, – шмякнула в руки соседа тарелку с каким-то бледным «блином» Тамара.

Подтолкнув удивляющегося Михаила в спину, Тамара оттеснила его в сторону и рванула в гостиную.

– Девочки! – замерла она, разглядывая две странные фигуры, с серыми скукоженными от маски лицами, вскочившие с дивана.

– Вообще-то поздно уже, – заметила Анна. – Мы гостей не ждали.

– Да я разве гость? Я ж своя, – улыбнулась Тамара.

Вика пронеслась мимо Тамары в ванную со скоростью света: девушка панически боялась неадекватную соседку.

– Я вот о чем поговорить намеревалась, – схватила за рукав соседку Анну Тамара. – Присядь, а то упадешь от радости.

Ничего не подозревавшая Анна внимательно посмотрела на соседку.

– У вас товар, у нас – купец. Нравится моему Витьке ваша Виктория, – с горящими от счастья глазами, призналась Тамара.

В глазах Анны показался нескрываемый ужас.

Выронил из рук книгу прямо на пол, и Михаил. Что-то упало и с громким звоном разбилось в ванной.

***

Кирьян погремел крышками от кастрюль и возмущенный выглянул из кухни:

– Наши, где все? Почему ничего не сварено?!

Олеся едко ответила, улыбаясь во весь рот:

– Наши уехали в поле. Как это ничего? А греча-то? Гречневая каша, пища наша. Хлеб черный, капуста квашеная, молоко. Чем не еда? Ужинай по-царски, да помалкивай.

Ешь что дают! Твоя баба тебе и такого-то на стол не поставит!

Кирьян обиженно шмыгнул носом, стукнул по столу кулачком.

– Мамке пожалуюсь. Скажу, еду от меня прячешь, кормишь ерундой. Я мужик, меня мясом кормить надо! Хотя откуда тебе знать, ты мужика настоящего только издалека видела! Мяса мне свари!

Олеся вязала младшей дочке носки. Тряхнула своими рыжими косами:

– Иди у Любки своей командуй! Недолго мне тут осталось весь этот кавардак наблюдать.

Уеду скоро в райцентр жить. Теперь тебе с Любкой придется за родителями приглядывать! Любка чтоб пусть появлялась и уборку здесь делала. А то дети ее тут носятся, везде гадят, а убираться приходится мне одной! Хватит, натерпелася! Глаза б мои вас всех не видели! Уеду, наконец-то поживу по-человечески!

Кирьян забегал возмущенный по комнате, сжав кулачки.

– Уедешь значит, да?

– Уеду! – кивнула головой сестра.