Дочки-матери

 – Ты как-то неуважительно разговариваешь с женщинами. Так нельзя. Ничего, научим.

С соседнего столика поднялся и подсел к ребятам за столик и бородатый качок-байкер, с которым дружелюбно общалась недавно Вика.

– Я так понял, тут за «кралю» разговор пошел? Кто чего хотел сказать? Ну?

Лысый промокнул платочком свою лысину снова. Оценил мгновенно ситуацию. Улыбнулся бородатому:

– Да вот, учим человека уважительно относиться к женщинам. Про кралю разговора никакого и нет.

– Ну вот и хорошо, – кивнул головой бородач.

Он вытянулся в кресле и с удовольствием вытянул ноги.

– Эй, ты? -добродушно посмотрел он на Виктора, – Иди нам всем выпить тащи. И рыбы какой-нибудь вкусной.

***

Домой Витя явился злой.

– Витя! – всплеснула руками Тамара Никитична, – Ты где был? Ты что, дрался? Вика уже давно дома, а ты где ходил? Смотри у меня…

– Мама! – зло и с ненавистью взглянул на Тамару сын. – Никогда мне больше не навязывай эту Вику! Достали обе!

Он демонстративно хлопнул дверью и закрылся в своей комнате.

Замечательно прошло их второе и последнее с Викой свидание!

Глава 12

Кирьян долго стоял под дверью, подслушивая, что там – в Любкиной избе.

«Вроде тихо. Не орет на детей, не буянит, значит добрая. Значит, можно потихоньку пролезть в дом, пока не видит, упасть на диван, притворившись спящим. А там пусть пилит – с места не сдвинусь!» – решил он.

Когда с характерным звуком скрипнула входная дверь, Кирьян уже сидел в засаде из высоких кустов лебеды и крапивы в неприбранном дворе и настороженно выжидал, кто же там выйдет на крыльцо.

Вышел Мишка. Пухленький, в сползающих штанишках, чумазый как всегда, но жутко довольный, он пил из трубочки сок в коробочке и жмурился от удовольствия.

– Мишка! Мих! – выкрикнул из своей засады Кирьян. – А ну, подь сюда!

Мальчишка подошел. Он швыркал трубочкой в соке и доверчиво смотрел на отчима.

– Мамка чо делает, Мишк? Сок вам купила, да? А еще чо купила? – принялся шепотом выпытывать у ребенка подробности Кирьян.

Мишка молчал, вцепившись в свою коробочку с соком, сопел своим носом, из которого как обычно все текло, смотрел на Кирьяна и продолжал молчать. Кирьян вспомнил что ребенок еще слишком мал, значит ввиду своего малолетнего возраста не может объективно оценить и доложить об обстановке в периметре Любкиного дома.