Никто не избегнет блаженства. Часть первая

Он откинул нервным движением руки со лба волосы и тут только впервые увидел меня.

– Привет, – небрежно бросил он так, словно мы давно знакомы, – что ты здесь делаешь?

– Жду мужа из командировки, – обескуражено ответила я и, точно в оправдание, для чего-то выставила вперед сумочку, – вот, принесла ему плащ.

– О Господи! – устало и слегка рассерженно воскликнул он. – Как это банально! Понимаю. Сейчас придете домой, примете горячую ванну и будете пить чай с вареньем.

– Ну да, – согласилась я и посмотрела в упор: «А что в этом зазорного?»

– Какие вы все скучные и одинаковые, – заключил музыкант.

– Кто это мы? – не поняла я.

– Ну… люди, земляне, долгожители… или как вас там?..

– Прости, а ты кто будешь? – удивленно, тихо и взволнованно спросила я, предчувствуя что-то важное.

– Я – нечто вроде Архангела, – угрюмо ответил мужчина, – сын Шаровой Молнии и… пьяного авиадиспетчера, – усмехнувшись, добавил он, – титулованный Принц Грозы. Я рождаюсь каждый раз заново с раскатами грома и … – тут его голос дрогнул, – с прекращением ливня развоплощаюсь снова.

Помолчав немного, он добавил уже более веселым тоном:

– А знаешь, это так здорово: всякий раз, словно впервые, просыпаться, вспоминать прежнюю жизнь и… вспоминать о Ней.

– О Ней?

– О Ней, – спокойно подтвердил музыкант.

– А кто Она? – робко поинтересовалась я, чувствуя, что вопрос не совсем тактичен.

Но Принц Грозы ответил, как ни в чем не бывало:

– Она – дикое дитя июньского леса.

Она – веселая хохотушка с васильками в золотых кудрях и с веснушками на носу. С первым лучом рассвета Она встает, радуясь пению птиц, зеленой листве, весело танцует на лесной поляне, окруженная детенышами пятнистых оленей и… не подозревает о том, как Она прекрасна! А однажды, – тут лицо молодого человека совсем просветлело и оживилось, – однажды я Ей поведал об этом.

– А Она?

– Она? Она рассмеялась в ответ, – с восхищением сказал он, – но стоит только на небе появиться пусть даже легкому облачку, – далее продолжал музыкант, – как Она тотчас ложится спать.

Чтобы не взгрустнулось ненароком, – пояснил он, – чтобы Ее лицо не украсила ни одна морщинка.

– Но тогда как же тебе удалось поговорить с Ней?

– Видишь ли… – замялся гитарист и испытывающее посмотрел на меня, – все дело в том, что Она живет в моей музыке, в моей Теме, во всей моей жизни. Там мы и беседуем.

– Так вы никогда-никогда не встретитесь? – осторожно, вкрадчиво спросила я.