Погасшие звезды Ахирона

Мужчина обвил мои щиколотки и широко развел ноги в стороны. А меня вдруг охватило смущение. Взгляд – темный, жаркий, вполне осязаемо скользил по приоткрытым влажным губкам, бесстыдно рассматривая. Захотелось прикрыться.

– Нет, – рыкнул он, отводя мои руки в стороны, – не стесняйся меня, милая. Ты не представляешь, насколько совершенна, – и он тяжело сглотнул.

Словно отвлекая себя, керв обхватил губами щиколотку, что теперь лежала на его плече, закатывал глаза и тихонько мурчал. Он облизывал нежную кожу, заставляя каждую клеточку плавиться от его изысканной ласки.

Руки продвигались по внутренней стороне бедра все выше и, наконец, накрыли промежность. Два пальца покружили у входа, собирая влагу и двинулись дальше к клитору. Шейн ласкал напряженный комочек, рисуя круги и восьмерки, надавливая и прокручивая.

– Еще, – шептали пересохшие губы, – пожалуйста, не останавливайся!

– Никогда, моя сладкая девочка, – порочно улыбнулся мужчина, наклонился и проник языком максимально глубоко в мое тело.

– Ооооо, – застонала я, когда он – юркий и гибкий, надавливал то на переднюю, то на заднюю стенку, лаская изнутри.

К языку присоединились пальцы: один, два, три… Черт! Слишком много!

– Какая же ты узкая, – исступленно рычал он, продолжая растягивать меня, готовя к проникновению своего большого органа.

– Шейн, – взмолилась, желая большего, – хочу твой член.

– Подожди, маленькая, не спеши, – керв продолжал массировать вход, – у меня не самый комфортный размер, может быть больно, – и снова широко развел пальцы внутри моего тела, причиняя легкую, едва ощутимую боль, тугие мышцы с трудом поддавались.

Закусила губу и выгнулась в спине, насаживаясь глубже.

– Пожалуйста, – как в бреду шептали губы.

Норман сдался и прильнул ко мне. Раскаленная головка скользнула по мокрым складочкам, надавливая, но не проникая.

– Смотри на меня, – вкрадчиво приказал мой мужчина, и, добившись осознанного взгляда, рукой направил себя.

Бедра легко качнулись, и твердая, массивная плоть раздвинула мышцы, максимально растянув, проталкиваясь внутрь совсем немного.

Молния удовольствия прострелила поясницу, я раскинула ноги шире, протяжно застонав. Шейн напряженно вглядывался в мои мутные от страсти глаза, выискивая в глубине малейшие признаки боли или неудобства, но их не было, лишь чистый восторг и нетерпение. Большой палец опустился на губы, погладил. Приоткрыла рот и втянула его полностью, посасывая и облизывая.