Темная фея. Проклятие хрустального замка

И чем больше проходило времени, тем более отчетливо осознавал, что и не скажу об этом никогда. «Причина?» – спросите вы. Все просто: я струсил. Не хотел для себя судьбы моего отца, вечно брошенного, смиренно выпрашивающего ласку и тепло моей матери. Несмотря на то, что трон сумеречных эльфов вот уже почти двадцать лет занимает Адеон – родной старший брат прошлой правительницы, еще есть семьи, живущие по ее заветам. И я боялся, панически боялся повторить путь отца, поэтому делал все, чтобы держаться подальше от Оливии, хотя многие говорили мне, что она особенная, замечательная.

Тот же Лайниэль, думая, что никто не видит, втайне любовался ее магическим портретом, вздыхая и мечтая о ней в короткие часы отдыха. Я ревновал! Жутко бесился и все равно ревновал, понимая, что не имею на это никакого права. Лишь изредка позволял себе вольность, среди ночи аккуратно проверял нашу связь, чтобы удостовериться: с феечкой все в порядке.

И вот сегодня, когда я оказался на вершине, празднуя свой триумф, особенно остро почувствовал пустоту.

Зачем? Для чего все это, если ее нет рядом. Душа болела, стремясь объединиться со своей половинкой. Захотелось увидеть мягкую нежную улыбку на лице или наоборот – вызов в глазах, когда она тренировалась с другими. Оливия была весьма искусным бойцом, побеждая даже сумеречных эльфов. Огненная, непокорная, но в душе такая ранимая.

В маленькой комнатушке, что я делил с Лайниэлем, решился в очередной раз проверить свою любимую. Знакомый серебристый импульс побежал к Лив и уткнулся в стену.

На той стороне не было ничего, ЕЕ не было. Подскочил на кровати, в ярости сжимая кулаки.

– В чем дело, брат? – абсолютно твердым голосом, будто и не спал вовсе, спросил эльф.

– Моей девочки больше нет, исчезла! – стонал я, зажимая собственный рот.

– Какой девочки? О чем ты? – не понял он.

– Моей Лив, ее нет, – шептал обреченно, – нет в Эвиндейле, – собственное открытие потрясло меня до глубины души.

– Подожди, я ничего не понял, – Лайниэль опустил ноги на пол и старательно тер виски, – твоя Лив – это Оливия ал Вилентор?

– Да, – еле слышно шевелил губами.

– А твоя, потому что…?

– Потому что мы – истинные, – наконец, сознался я.

– И ты молчал? Мучал и себя и ее? Не смог признаться? Обретение – это лучшее, что может произойти в жизни любого существа! Трус! – схватил мое безвольное тело за грудки и хорошенько потряс. – Любой из нас мечтает оказаться на твоем месте. Она – истинный дар богини. Ты же не достоин ее.