Волчья луна, или Ошибка альфы

Ума не приложу, что с этим делать?

Торвуд Романо

Проклятье! Почему, ну почему повторный ритуал не помог? Сначала Вилрод полдня выводил дополнительные руны на моей груди и спине, потом снова пришлось пить его жуткое пойло, не иначе как по ошибке названное зельем. И все ради чего? Чтобы ночью обнаружить себя на каменном полу в собственном подземелье в образе жалкой пародии на волка? Свободный, сильный самец, альфа, никогда и ни от кого не зависящий, лежал на брюхе, как преданная домашняя зверюшка, ожидая знака внимания от хозяина, в нашем случае – хозяйки.

Моя вторая половина по-прежнему не слушала меня и отказывалась подчиняться. Чтобы не сойти с ума, приходилось идти на уступки, договариваться с собственным зверем, каждую ночь пуская его сюда. Но сегодня он банально уснул, и я получил возможность взглянуть на девчонку. Сердце радостно запело в груди, оба наших сердца. Во сне ее лицо было почти безмятежно, лишь горестная складка на лбу выдавала беспокойство, пухлые, сочные губы слегка приоткрыты, ресницы подрагивали, волосы черным шелком разметались по подушке. Малышка металась и бормотала что-то еле слышно. Внезапно мне захотелось утешить ее, забрать все горести и страхи, и я запел тихую волчью песню, что самец поет своей паре. Девочка замерла, расслабилась и затихла. Дыхание выровнялось. Облегченно вздохнув, она легла на бок и крепко уснула, подложив ладошку под голову. На губах играла улыбка…

День за днем все больше сходил с ума. Потребность видеть ее, слышать голос становилась все сильнее.

В часы ее прогулки, как одержимый, прятался за портьерами, наблюдая за ее легкой походкой, грациозным наклоном головы, гордой осанкой. Легкие улыбки, которые она дарила не мне, доводили до исступления. Волк внутри рычал, требуя немедленно уничтожить всех самцов, дерзнувших обратить на себя внимание нашей малышки. Но особенно стал выводить из себя Луис. Этот удачливый засранец возомнил себе, что может ухаживать за моей парой! Неверие, шок, смущение и робкая радость в ответ на очередную его фразу, и вот уже острые длинные когти крошат замковую стену в приступе ярости. «Моя!» – рычит зверь внутри, требуя и моего подтверждения, но не могу, не желаю быть зависимым, слабым, уязвимым. Багровое марево злости застило глаза. Мне нужно было доказать самому себе, что я все еще свободен, не принадлежу никому, и лишь я вправе решать, с кем хочу быть.

С рыком бросился наверх в комнаты Ританы. Едва успел втянуть когти и с грохотом открыл дверь.