Волчья луна, или Ошибка альфы

– Тебе сказали не упрямиться, – вкрадчиво прозвучало над ухом. Как этот князь мог так быстро и совершенно бесшумно переместиться ко мне? – Пришло время преподать тебе урок.

– Мой повелитель, – взмолился второй, падая на колени, – не вредите девушке!

– Она сама напросилась, – в предвкушении рыкнул он и медленно занес руку, словно собирался ударить.

Прямо на моих расширившихся в ужасе глазах человеческая ладонь увеличилась в размерах, покрываясь черной шерстью, ногти превратились в длинные острые когти, серые глаза злобно сверкнули, удар и жуткая разрывающая в клочья боль.

Щека горела огнем, теплая кровь потекла по подбородку, пачкая одежду, я завыла, падая на колени и отползая назад. Боялась представить, во что эта тварь превратила мое лицо. Жуткая новая реальность обрушилась на меня с неотвратимостью гильотины. Несчастное сознание не выдержало, отправляя измученное тело в забытье.

Торвуд Романо

Вилрод нараспев читал заклинание призыва избранной, линии круга, впитавшие в себя мою кровь, светились все ярче.

Голос шамана громыхнул и замер, казалось, само время остановилось, превращаясь в липкую смолу, крепко удерживающую неосторожное насекомое, рискнувшее коснуться янтарной капли. В самом центре внезапно возникла девушка. Колдун приветствовал ее, я же ждал. Ждал хотя бы выражения почтения, зверем от нее не пахло, а магиня должна была уже понять, что ее перенесли в другой мир, и необходимо приветствовать его хозяина. Может, у нее физический изъян, и она не способна говорить? Жаль, неожиданно миниатюрная она оказалась прекраснейшим из когда-либо виденных мною созданий. Неужели фея или лесная нимфа? Длинные темные волосы, словно драгоценный шелк, укрывали плечи малышки, обрамляя округлое лицо. Светлая, будто светящаяся изнутри, кожа без единого изъяна, тонкие черные брови, ровный нос, мягкий румянец на выразительных скулах, пухлые, чуть приоткрытые губы. Они как два лепестка нежных весенних цветов манили прикоснуться, приласкать, испить их сладость до дна. Но главное – это глаза! Невероятные глаза, словно озеро Нирта высоко в горах, прозрачные и пронзительно голубые. Спокойные на первый взгляд, таили в себе опасность, заманивали, завлекали своей красотой, утягивая в самый глубокий омут, откуда нет и не будет возврата. А какой у нее мог бы быть голос! Чарующий перезвон тончайших колокольчиков должен стыдливо смолкать, не рискуя раздражать слух грубостью, по сравнению с ним.