Не для тебя моя роза цвела

– Ирма Семеновна, я с мужем мириться приехала, – наконец, заговорила Зина. – Приехала не одна. Мальчишки в машине ждут.

Ирма Семеновна заёрзала, услышав сие.

– Да что ж ты сразу не сказала то? Держишь дитяток в духоте! Сама чай пить уселася! Ух, проклятущ-щая!

Выбежав из дома, пожилая женщина рванула за ворота. И вернулась с двумя мальчишками.

– Сёмочка, – наглаживала она мальчишек по волосам. – Кирюша. Мои сладкие. Настрадались. Идите я вам сливы помою…

После того как внуки убежали в комнату смотреть телевизор, Ирма Семеновна вздёрнула подбородок.

Почувствовала себя хозяйкой положения. Невестка (бывшая) смотрела на нее с прежней покорностью, к какой ее Ирма и успела приучить. Ить девчонкой совсем, в семью свою взяла.

– Ну? Чего ты там говорила то?

– Ирма Семеновна. Мама… Квартиру нашу я освободила. Всё-равно делить будем, если закончим бракоразводный процесс… Я домой приехала. В дом моей бабушки. Все-равно он стоит, с заколоченными то окнами. Жить в нем будем. Дети в местную школу пойдут.

Ирма Семеновна похлопала глазами.

– Вот те на… Игру каку-то затеяла, проклятуща? Что-то сладко поёшь, да жёстко спать. Говори, чего нахимичила. Почему мой Дёмка от тебя ушел? Выгнала? А он у меня парень гордый! Коль выгнала, и ушел!

– Я пойду, мама Ирма, – вскочила из-за стола Зинаида. – Не ругайтесь.

– Иди иди! – махнула наотмашь рукой Ирма. – Пацанов не отдам! У меня поживут, пока там устроишься.

На деревню опускался закат.

Заблестели намытые Зинаидой окна в старом бабушкином доме, а вечерами там был включен свет.

Оттого и заглянул в этот дом, живущий по соседству Скворцов.

– Кто тут хозяева? – раздался его приятный голос.

– Я тут, – обернулась Зинаида.

Белила печь, оттого вся заляпанная в белой краске-водоэмульсионке.

– Ба, Зинаида? Ты ли это? Ну и дела.

– Я, я. Проходи, раз зашел. Как-раз я перерыв собиралась делать. Чай вместе попьём.

Зинаида встала с корточек и отложила кисть.

– Слышал я, что с Демидом разводитесь, – завел речь гость.

– Хм вот как? Ну и болтают кто чего, – закусила губу Зинаида, поставила чайник на маленькую плиту.

Мужчина смотрел на нее. На гладком лице ее, приятной округлости, ярко выделялись глаза и очерченный рот. Залюбовался Скворцов. И как такую шикарную женщину, бросить возможно было, проносилось в его голове.

– Поругались мы, с кем не бывает, – соврала с ходу Зинаида. – В городе знаешь же, жить после деревни тяжко.