Зима отчаяния

– Связь, – карандаш прочертил уверенную линию, – должна бытьсвязь между Катасоновым и Грюнау

Завод Розенкранца покупал у Катасоновых лес, но, как выразился Сабуров в разговоре с начальником, на одних досках дело было не построить.

– И на записках тоже, – он смотрел на автографы Литовцевых, – барышни пишут похоже, однако они вместе учились,– небрежный почерк его сиятельстване напоминал каллиграфические завитки неизвестного убийцы.

– Но писал образованный человек, – Сабуров поднялся, – утро вечера мудренее и утром меня ждет княжна, – он улыбнулся, – может быть, у Дорио имелся ухажер, хотя к делу этоотношения не имеет,– открыв форточку, он зажег пахитоску.

Переулок освещался по старинке, парой масляных фонарей. Керосиновые или модные газовые до Песков пока не добрались. В лицо Сабурову хлестнула снежная крупа, он поморщился. Застучали копыта, по сугробам метнулся отблеск пламени. Разобрав в метели очертания полицейской кареты, Сабуров понял, что в городе обнаружили труп номера третьего.

На Крюковом канале теснились баржи лесоторговцев. Вдоль громады Никольского рынка горели фонари, но на противоположном берегу царила темнота. Под ногами Сабурова хлюпала жидкая грязь неожиданно начавшейся оттепели. По столичному обычаюпогода переменилась, пока он трясся в полицейской карете с Песков к Мариинскому театру.

Сабуров садился в экипаж под хлещущей ему в лицо метелью. На Невский они въехали под дождем, а в Коломне ему даже стало жарко.

С Невы несло сырой гнилью водорослей. Черная вода канала опасно встопорщилась. Вихрь раскачивал мокрые деревья соборного сада. На изящной колокольне светился единый огонек. Пожевав дешевую сигару, Путилин указал на огороженный веревкой участок. На лысой земле Сабуров заметил вмятину.

– Посветите, Иван Дмитриевич, – попросил он, – кажется, рядом кровь, – Путилин держал керосиновый фонарь.

– Называется, сходил с супругой в оперу, – сочно сказал он, – мне не удалось дослушать второй акт «Риголетто», – курьер нашел начальника сыскного отделения в буфете Мариинского театра.

– Кровь, – подтвердил он, – немудрено, потому что отец игумен свалился с колокольни…

Тело обнаружил городовой, дежуривший на Никольской площади. Парень болтался на гранитной набережной.

– Что вы видели, – повернулся к нему Сабуров, – постарайтесь вспомнить как можно больше,– городовой вытер нос рукавом шинели.