Зима отчаяния

Ветер донес до следователя трели свистков. Максим Михайлович хотел оказаться на ландо до предполагаемого поворота в Коломну. Справа уходила в снежный туман громада Николаевского моста. Цепочка фонарей терялась в метели. На Неве раздался гудок, Сабуров облегченно вздохнул.

– Направо он не повернет, – разводной пролет у Васильевского острова медленно полз вверх, – по реке идет судно.

Ландо было нового образца, без запяток. Максим Михайлович намеревался перебраться прямо на крышу экипажа. Приподнявшись на дончаке, он ухватился за натянутый кожаный полог.

– Спасибо, милый, – успел крикнуть следователь, – дальше я сам!

Мокрый полог скользил под заледеневшими пальцами, Сабуров старался удержаться на бешено раскачивающемся ландо. Коляска подпрыгнула, он едва не грохнулся на булыжник.

– Это вроде рельсы конки, – Сабуров поднял голову, – что за черт!

Сбив деревянный барьер, экипаж помчался по Николаевскому мосту к поднимающемуся разводному пролету.

Максим Михайлович подозревал, что Призрак собирается проделать трюк, удачно исполненный следователем на Английской набережной.

Пролетка раскачивалась под ветром, он услышал сочную матерщину. Призрак говорил по- русски без тени акцента. Сабуров вспомнил описание, услышанное от покойного отца Добровольского.

– Русские тоже бывают смуглыми и темноволосыми, – рука неловко шарила за отворотом армяка, – нельзя его убивать, я должен ранить мерзавца, – орловский рысак коротко заржал. Сабуров понимал, что если Призрак отстегнет упряжь, то ландо покатится вниз.

– Прямо в объятья полицейских, – на набережной горели факелы, – а он перескочит проем на коне и будет таков.

В ненастной мгле, повисшей над темной Невой, мерцали огни идущего вниз по течению судна. Над рекой пронесся низкий гудок. Сабуров постарался перебраться ближе к козлам.

Городские полицейские участки пока не снабдили аппаратами Морзе, хотя у его превосходительства полицмейстера Трепова на Мойкеимелась целая телеграфная комната. Такие стояли во всех министерствах и на вокзалах.

Сабуров пообещал себе нажать на Путилина. Городской полиции тоже требовался телеграф.

Участки на Васильевском острове, куда мог торопиться Призрак, понятия не имели о тревоге в Адмиралтейской части. Мост для прохода кораблей оставляли разведенным на полчаса. Осуществи Призрак свой план, через полчаса он мог бы оказаться где угодно.

– Ищи ветра в поле, – ландо вздрогнуло, – надо его остановить, – Призрак перебрался на рысака.