Я дам тебе крылья 2. Роковой Париж

Просто закиснешь и рутина тебя задушит окончательно, – Пётр говорил с энтузиазмом, ему нужно было раскачать друга, чтобы он тоже загорелся идеей.

Саша задумался.

– Не все ж такие амбициозные, как ты, – неохотно потянул он.

– Сань, ты просто ленивый! – бросил ему Пётр. – Хватит уже ныть. Поехали!

– О, теперь ты заговорил, как начальник, – ухмыльнулся Саша.

– Так ты поедешь со мной или нет, если всё срастется? – смягчился Пётр.

– Ладно, – согласился он. – Куда ж ты без меня, только я не буду работать сутками, как ты!

– А придётся, – усмехнулся Пётр.

Они вместе до самого вечера упаковывали Сашины вещи. Когда стемнело, Пётр ушёл домой. В квартире его опять встретила давящая пустота и одиночество, Юля гуляла с Лизой, и он сел ждать её. Пётр привык к их долгим вечерним разговорам – они его успокаивали. Но сейчас физически ощущал тоску, как будто ему отрезали часть сердца, в груди ныло.

Настроение было отвратительным. Пётр распаковал последнюю бутылку виски – никто не знал, что почти каждый вечер, когда становилось невыносимо плохо, алкоголь становился его спасением.

Он скучал и с грустью смотрел на телефон. Отправил Юле сообщение и погрузился в воспоминания, разбавляя их виски. Неожиданно ему позвонила Катя – у неё словно было чутьё, каждый раз, когда Пётр искал утешения в бутылке, она набирала его номер.

– Петя, привет. Давно тебя не было слышно. Мы уже дома в Москве. Ждём тебя на следующей неделе. Ты ведь третьего к нам прилетишь?

– Ага.

– Как ты? – участливо спросила сестра.

– Хреново, – честно признался он.

– Пьёшь там что ли? – строго уточнила она.

– Да, – с абсолютным равнодушием ответил Пётр. Он был уже пьян и чувствовал это, но ему было всё равно – хотелось напиться. Завтра очередной выходной, можно не беспокоиться о головной боли.

– Бросай ты это дело! Что за дурацкая привычка: бухать, когда тебе плохо, – сердилась она. – Легче-то всё равно не станет! Поехал бы к Юле, раз так скучаешь.

– Не поверишь, но становится легче, – горько усмехнулся он. – Билетов уже не было, последний рейс в августе, – ещё печальнее ответил он.

– Да-а, Петя, – потянула Катя. – Как же крепко ты влип. Не грусти, скоро пройдёт. Всё когда-нибудь проходит.

Пётр лишь тяжело вздохнул.

– Юля во Францию улетает на полгода. Ты думаешь, за полгода что-то изменится? – печально спросил он.

– Не знаю, не знаю, – засомневалась Катя.