Omo sanza lettere (Человек без букв)

Маленькой я много слышала от неё про Италию. Когда она училась в художке, преподаватель по истории искусств повезла их туда. В тот момент мама окончательно и бесповоротно влюбилась в эту страну.

Она рассказывала, как флорентийские художники неуклонно пишут на асфальте, и повсюду можно встретить репродукции самых известных шедевров Ренессанса. Здесь ты найдёшь Рафаэля и Тициана, Боттичелли и, конечно же, Леонарда.

"Представь себе, "Рождение Венеры" прямо у тебя под ногами", – с нотками ностальгии делилась мама.

Она вспоминала, как на витринах Венеции пестрели карнавальные маски, затмевающие своей яркостью огни мегаполиса; насколько необыкновенное там лимонное мороженое и как они проезжали под мостом Риальто под аккомпанемент обаятельного гондольера.

А когда по детскому незнанию я спрашивала:

– Что такое гондолы?

Она непременно отвечала:

– Это узкие лодочки, бороздящие артерии Венеции.

В то время Венеция звучала для меня как мечта. Хотя кого я обманываю? Она до сих пор остаётся мечтой.

– Без голоса в гондольерах делать нечего, – с неизменной прямотой чеканила мама, – они обязательно должны петь.

– А о чём поют гондольеры?

– О любви, конечно, – ни на секунду не сомневалась она.

Мама по фрагментам выстраивала для меня этот дивный мир, так непохожий на наш.

– Когда мы были в стеклодувной мастерской, – однажды начала она, – нам открыли тайну венецианских зеркальщиков.

Я слушала, затаив дыхание.

– Венецианские зеркала всегда пользовались популярностью, – продолжила мама, – и неспроста.

На острове Мурано, недалеко от Венеции, мастера создавали лучшие в мире изделия из стекла. Они не только чётко передавали изображение, но и делали отражаемый мир более привлекательным. Любой, кто смотрелся в такое зеркало, видел себя необычайно красивым, куда лучше, чем в жизни.

Все потому, что… – немного подержав интригу, она раскрыла карты, –  в амальгаму зеркал они добавляли золото. За счёт этого в отражении преобладали тёплые тона, делающие его мягким и приятным глазу.

Я прекрасно помню, как семилетняя я в тот момент возразила:

– Но, выходит, эти зеркала – врунишки. Какой смысл в них смотреть, если всё равно не узнаешь правды?

Мама кротко улыбнулась, как обычно улыбалась, объясняя мне что-нибудь элементарное:

– В этом их сила. Пройдет время, и ты поймёшь, что иногда ложь является спасительным щитом от коварных апперкотов истины.

Кажется, сейчас я начинаю понимать.