Прощённая

– Спой то, что пела тебе мать перед сном, когда ты была маленькая.

Это было слишком интимно. Убаюкивать его так, как убаюкивала меня мама. Мне казалось, что происходит что-то совершенно ненормальное. Что настоящее пробирается в моё прошлое, и меняет оттенок воспоминаний. Зачерняя его, завязывая как в кокон из красно-чёрных верёвок.

Но я пела. Всё тише. Пока не перестала пугаться эха, которое расползалось по комнате. Пока его пальцы на моей руке не вздрогнули, как и его веки. А когда я замолчала, могла слышать, что он дышит глубоко.

Я уже хотела осторожно встать и идти в свою комнату, когда мой взгляд наткнулся на полоску обнажённой кожи между его чуть задравшимся краем рубашки и ремнём. Совсем у кромки перегиба, чуть левее от дорожки волос, было пятно. И чем дольше я в него всматривалась, тем отчётливее осознавала, что оно имеет объём. И продолжение.

Рука сама потянулась к его животу. Пальцы чуть приподняли ткань. Открывая мне уродливый, въевшийся в кожу овал шрама.

Словно кто-то когда-то растопил его кожу там, и всунул туда дуло пистолета, и двигал им вверх-вниз, формируя новые рельефы на теле.

Кольцом вокруг моего запястья. Я дёрнулась. Хотела вскочить на ноги. Но Илья притянул меня к себе, вынуждая лечь на него.

– Хотела раздеть меня перед сном? – его потемневшие глаза надвинулись на меня. Взгляд прыгал от моих глаз к губам, вниз-вверх, как заклинивший механизм, готовый выпустить искры.

Горячее дыхание в мою шею. Его тело напряглось подо мной, сместилось.

Он прижал меня к себе. И уже через секунду вдавил спиной в диван. Навалился сверху.

Прошептал в самые губы:

– Теперь моя очередь о тебе заботиться.

Он исчез, давая мне вдохнуть. И в горле стало узко. Потому что уже в следующую секунду его пальцы снимали с меня трусики.

Я не успела поймать его руки. Не смогла остановить. Опёрлась на локти, и отползала, пока моя поясница не уткнулась в подлокотник.

Его лицо над моим животом. Он сдвинул блузку невесомо, словно одним дыханием.

Серые глаза будто горели в полутьме стальным блеском. Я и прошептать не могла ничего. Только взглядом пыталась что-то сказать. Пробиться через эту броню желания. Упросить остановить этот каскад переживаний, которые сменяли друг друга с такой скоростью, что гудело в ушах от напряжения. Страх за него. Ненависть к нему. Страх перед ним. И его разъедающая похоть, которая как гипноз. Я не успевала ни одно из них осознать.