Заклятый друг

Наоборот. Яремная вина с завидной энергией пульсирует.

Только палец поранила.

Вытираю лицо и заново наношу макияж. Светлую пудру на кожу, ещё красную от слёз. А хочется нанести чёрные тени по всему телу. Размазать. Смывать тщательно. Так я точно не пропущу ни одного уголка, к которому он прикасался.

Сегодня это было самое первое прикосновение за столько месяцев.

И я чувствую даже не отвращение к самой себе после тактильного контакта с ним. Пронизывает насквозь ощущение неправильности. Неправильности всего происходящего, когда он меня трогает.

Господи, а раньше… раньше мы постоянно прикасались друг к другу. И это было так… не пошло. Несмотря на всю болтовню наших знакомых, которые были уверены, что мы любовники.

То, что мы тянулись друг к другу, казалось таким естественным…

Мой сын плачет, а я наряжаюсь.

В комнате на малахитовом трюмо ждут две огромные шкатулки. Я достаю из них другие украшения. А те, что были на мне, когда Макс трогал моё тело, снимаю и кладу на ладонь.

Я снова вспоминаю Арского.

Его руки на мне. Сжимаю подаренные Жанной украшения сильно, до треска. И бросаю в разгромленное гнездо из порванной одежды. Туда же летят трусики.

Комкаю овеществлённое воспоминание взаимодействия и выношу в мусорное ведро рядом с унитазом.

А теперь нужно двигаться дальше.

Здесь, с ним, я не останусь.

С ними обоими.

Они оба мне невыносимы.

Меня ждёт Айдар. Он отвёз меня к сыну. Успокаивал всю дорогу.

Господи, как же я испугалась. Слабачка.

Я испугалась, что больше никогда не увижу своего ребёнка.

Слабачка!

Уродливая мысль по-прежнему смотрит на меня жалобно. Но я делаю вид, что не замечаю её.

В гардеробной красивые вещи. Они все мне идеально подходят. Моё тело быстро восстановилось после родов. Как будто ничего и не было.

Я возьму маленькое чёрное платье. И уберу наверх волосы гребнем с рубинами. К моим коньячным волосам так подходит этот цвет.

У меня была заколка с красными стекляшками, когда я училась в школе. Такая дешёвая.

А Серёжа говорил, что в моих волосах эти стекляшки как цветы в красных каньонах.

Тема антикапсульности и избыточности моего гардероба исчезает за закрытой дверью. Я надеваю туфли на шпильке. Встаю перед зеркалом.

Напрягаются, проступают венки под щиколоткой, когда надеваю такую высокую обувь. Но я сейчас очень хочу стать выше. Чтобы отдалиться максимально от того образа, по прозвищу которого Макс только что меня так беспощадно обезоружил.

«Чуточка».