Когда любить нельзя…

 – И пусть этот гад теперь помучается, решая свои карьерные брачные проблемы, а тебе отдохнуть надо после всего этого дерьма, – отец скривился, словно у него разом заболели все зубы. – Я тут вот что подумал, если ты за границу работать ехать не хочешь, то давай, может, мы тебе фирму какую-нибудь организуем, а? Будешь работать, сама себе хозяйка, а я тебе помогать буду?

– Пап, я сейчас тебе ничего сказать не могу, может, я в монастырь уйду… – высказала она только что пришедшую ей в голову мысль.

– Что?! – в ужасе выдохнул отец и треснул по обшивке сидения кулаком: – Только через мой труп! Ты что, с ума сошла заживо себя хоронить?! Тебе еще жить да жить, детишек рожать и растить.

– Детишек рожать – муж надобен, или, по крайней мере, носитель нефритового жезла…

– Дались тебе эти нефритовые жезлы! – рассердился отец, а потом, спохватившись, пошутил: – Ни цвета, ни тепла, от них только японцы каменные и могут уродиться. А мы тебе найдем нашего, российского, богатыря.

– А вот это уже хватит, наотнаходились, баста! – вскинулась Мария.

 – Все, я спать хочу, сегодня километров пятьсот отмахала. Ты едешь со мной в гостиницу или здесь остаешься?

Виновато посмотрев на нее, отец сказал:

– Погоди, пойду бабушку предупрежу.

Он грузно вылез из машины, и пошел к дому тяжелой походкой уже давно немолодого человека.

Мария почувствовала, как ее охватывает жалость и нежность к отцу. Он, действительно, был стар, а она была его единственной дочерью и отрадой, вот он ее и оберегал, пытаясь все время подстелить соломку, да, как видно, не всегда удачно.

Впрочем, наличие соломки не уберегает от самого падения, хотя и может смягчить удар…

Вскоре послышались голоса, на крыльце появился отец, за которым шли дядя Кондрат и ругающаяся на чем свет стоит бабка.

– Что скажут люди?! – доносился до Марии ее возмущенный голос. – Мне же из дому выйти стыдно будет! Лучше бы вы вообще уехали, чем…

– Мамо, ша! – вдруг твердо сказал отец Марии. – Я так решил!

Бабка смолкла на полуслове и даже остановилась от неожиданности.

Потом, не говоря больше ни слова, только осуждающе махнув рукой, повернулась и ушла в дом.

– Поехали, – сказал отец, усаживаясь рядом с Марией.

Она резко тронула с места, дробью сыпанув по забору щебенкой, вырвавшейся из-под колес.

Дядя Кондрат, усевшийся за руль своего джипа, едва успел завести двигатель, и теперь спешно догонял их, пристраиваясь сзади и пытаясь не отставать.