Курт Сеит и Шура

Захиде так обрадовалась, что побежала ему навстречу в одной белой ночной сорочке, накинув на плечи шаль. Он тут же галопом подлетел к ней, спрыгнул с лошади и обнял:

– Захиде, что ты делаешь на улице в такой поздний час?

Лицо молодой женщины светилось счастьем и радостью. В тусклом свете лампы она была похожа на сказочную пери – стройная, с развевающимися волосами и глазами, полными любви. Они крепко обнялись и простояли так некоторое время.

– Ты замерз, – сказала Захиде, гладя его усталое небритое лицо.

Он взял лампу из ее рук, поставил на стоявшую рядом скамейку, затем запрыгнул на коня и протянул ей руку. Она взялась за его руку, поставила ногу на стремя и дала поднять себя. Держась за него обеими руками, прижимаясь к его спине, она положила голову ему на плечо. Мехмет повернулся назад и мягко сказал:

– Там, откуда ты пришла, должно быть, уютно и тепло, отведи меня туда.

Он почувствовал, как ее сердце забилось быстрее. Несмотря на темноту, он знал, что щеки ее покраснели.

Она была счастлива и волновалась, как юная невеста.

Той ночью радость от встречи после долгой разлуки и мысли о следующем дне не дали им уснуть. Мехмет сомкнул глаза лишь тогда, когда первые лучи солнца коснулись их постели. Захиде тихо встала, поцеловала мужа, укрыла его и задвинула занавески, затем оделась и на цыпочках вышла из комнаты. Комната Хаввы была рядом. Захиде вошла к дочери. Та была похожа на куклу – нежная белая кожа и розовые щечки. Она спала на животе, посасывая палец.

Боясь разбудить ее, Захиде осторожно взяла малютку на руки, положила на тахту и расстегнула блузку. В груди было очень много молока, так что все болело. Она притянула к себе ребенка. Инстинктивно, не просыпаясь, девочка широко открыла рот. После нескольких промахов она начала жадно сосать. Глядя на нее, Захиде прошептала:

– Аллах Всемогущий, благодарю тебя за счастье быть матерью такой красавицы.

Когда девочка наелась, Захиде уложила ее назад в кроватку и закрыла дверь.

Затем пошла в комнату мальчиков. Сеит, уже встав, пытался разбудить братьев:

– Давай, Осман, просыпайся, у нас сегодня большой праздник! Вставай, уже утро.

Осман наконец вскочил, будто его иголкой укололи. Он протер глаза и спросил:

– Когда идти на обрезание, прямо сейчас?

Захиде не смогла сдержать смеха:

– Нет, не прямо сейчас, сынок. Нам еще многое надо подготовить. Вам с братом надо вымыться, и отец отведет вас обоих на намаз в мечеть.