Джинн. Книга вторая

Все его тело задрожало, и он не издавал ни звука в течение нескольких секунд.

– Мираддин! – вскрикнула девушка и, обхватив, принялась трясти, – что с тобой?! – Это было страшно. Видеть боль, которую не можешь остановить.

Боль отпустила через мгновение, оставив лишь болезненное послевкусие от которого было сложно отдышаться. Прекрасное и до смерти перепуганное лицо нависло над ним не в силах найти нужные слова.

– Ты знаешь. Я тебе завидую, – вдруг сказал Мираддин, как будто перед его глазами пронеслась не одна сотня лет.

 – Люди подходят к тебе и пытаются добиться понимания, объяснить свою точку зрения, а со мной никто не хочет об этом говорить.

– Я буду с тобой говорить, только не делай так больше, – заплакала она не в силах понять, к чему было сие высказывание.

На следующий день Джинну стало плохо. Аданная проснулась, встала, умылась, сделала зарядку, а он все лежал, глядя в небо, и не хотел подниматься. Она несколько раз поинтересовалась на наличие у него болей, он отвечал, что все нормально, пока она его не достала, и он вообще перестал говорить.

Мираддин нехотя поднялся. Ночью он почему-то ворочался и не мог заснуть. Так они шли два дня и за это время Джинн сильно изменился. У него появились мешки под глазами, бледность. Он похудел и все время хотел огрызнуться на её вопросы, но сдерживался и отвечал только раздраженным мычанием. Но к вечеру ему становилось лучше, и он уже спокойнее мог говорить о чем-либо.

Что-то идет не так. Мираддин явно ощущает, как теряет над собой контроль.

Сам он ничего не рассказывает и не как не комментирует происходящее. Аданная может только догадываться насколько ему плохо.

Эмоции появляются из ниоткуда, но это почти всегда одна и та же сильная ярость и раздражение. Чтобы ни говорили другие, это вызывает отвращение и ненависть. Становится тяжело слушать мнение других, как он это делал прежде, но самому высказываться не хочется тоже. Хочется просто исчезнуть или хоть как-то утолить накопившуюся злость.

Жажда. Это именно то чего он так давно не испытывал, но сейчас это чувство затмевает собой все.

Раньше он носил с собой воду исключительно для утоления прихоти, но в критической ситуации мог воспользоваться магией. Пить почти не хотелось, а когда на пути попадался источник, вода казалась такой сладкой. Теперь же, сколько бы ни пил, вода потеряла свой вкус. Как будто все истоки мира обесцветились или он попал в какой-то загробный мир, где еда и вода не имеют свойство насыщения.