Джарийе

Где ты ее нашел, Сардар?

Второй раз за день меня назвали старой! Это было чересчур, но пришлось опустить глаза, чтобы он не увидел в нем гнев.

Сардар вновь перешёл на арабский, а я решила все же осмотреться. Окна без решеток; дверей, как таковых, нет. Занавесы, драпировки… Все возможные шелка и уникальные предметы мебели. Смущало только, что в каждом переулке, словно тень, стояли люди. Я словно каждой частичкой тела чувствовала, как меня прожигают насквозь. Уверена, что они преданы своему Мухаммеду…

Если бы я приехала сюда добровольно или на экскурсию, то давно бы визжала от дикого восторга.

Только вот сейчас мой восторг зарыт под толщей страха, а после такой экскурсии я вряд ли вернусь назад.

«Все равно убегу», – мысленно сказала себе.

– Если ты когда-нибудь доберешься до улицы, тебя сожрёт пустыня, – словно угадав мои мысли, прервал Сардар.

Мухаммед увидев мое разочарование, расхохотался.

– Привыкай к местной жизни, бэнти.

Я уже хотела было возразить, но в дом вошла высокая мужская фигура, привлекая мое внимание.

Парень был достаточно высок, крепко сложен, насколько это можно было рассмотреть под их тобой (как я помню, так называется их традиционный «халат»). А вот голова была непокрыта, что не вязалось с традициями. Его черные волосы, коротко остриженные, придавали ему ангельский вид. А, когда он снял солнцезащитные очки, я замерла. Какие у него были глаза! Словно голубое небо опустилось в них и заискрило.

Он поздоровался на арабском с Сардаром и Мухаммедом, затем повернулся ко мне и восхищённо улыбнулся.

– Амин, – заговорил Сардар на английском языке, чтобы я поняла, – я думал, что ты снова в разъездах. Ну что ж, оно даже к лучшему. Мой дар тебе. Я привез тебе личную джарийе.

– Хох, – сладко протянул он.

От взгляда красавца у меня мурашки забегали по всему телу.

– Я благодарен тебе, Сардар, – ответил он, обнажив свои прекрасные белые зубы.

От его слов мне стало неловко. Словно меня начали раздевать посередине залы.

– Пусть сегодня служит мне, – Амин хищно мне улыбнулся и повернулся у отцу.

Мухаммед с минуту рассматривал меня, затем кивнул.

– Я прикажу Халифе обучить ее, – подытожил Мухаммед.

Через мгновение появилась женщина, одетая в абайю (традиционную черную одежду, которая открывала лицо). Женщина была красива, хотя заметно, что ей уже далеко за пятьдесят.