Племя

На корабле мы доберемся туда дня за два.

– А-а! – радостно закричали моряки, услышавшие его слова, а Назия, тяжело вздохнув, произнесла две заветные команды:

– Поднять парус. Рулевой, нос направо не торопясь.

* * *

Моряки настолько надеялись поскорее увидеть землю, что утром второго дня даже отправили одного из гребцов на макушку мачты, где он, оседлав поперечный брус, старательно вглядывался в горизонт.

Однако берег сообщил о своей близости сам: вскоре после полудня над кораблем появилось несколько чаек.

Покружившись высоко в небе, птицы одна за другой спикировали судну за корму, и унеслись, сжимая в клювах мелких рыбешек.

Затем появились тощие синие стрекозы – эти долго маячили у самых бортов, явно надеясь на поживу, но, в отличие от желтых пустынных хищниц, отхватить человеку голову они не могли – ростом не вышли.

Потом на палубу стали садиться стремительные плотоядные черные мухи и их мелкие фруктовые собратья.

Когда впередсмотрящий крикнул: «Вижу землю!» уже никто не удивился.

Моряки чувствовали – остались считанные километры.

* * *

Южный берег моря оказался на удивление негостеприимным: многометровые отвесные утесы, окаймленные острыми скалами, зловеще выглядывающими над поверхностью, рев волн, разбивающихся о камни, свист ветра. Назия не рискнула подходить к прячущим рифы бурунам ближе полукилометра, приказала спустить парус, и дальше вдоль полосы прибоя флагман двигался уже на веслах.

– Не может быть такого, чтобы у берегов не нашлось для нас хоть какой-нибудь бухты, – покачала головой.

 – Так просто не бывает. А пока красотами неизвестной земли людям приходилось любоваться на расстоянии.

Начиная с высоты пяти-шести метров на склонах начинала расти чахлая трава, которая чем выше, тем становилась гуще, а по самым макушкам скал сочно зеленели заросли кустарника.

Именно зелень в первую очередь приковывала взгляды людей. После многодневной диеты из соленой рыбы и подтухшей воды, они готовы были съесть даже ивовые прутья, не говоря уж о свежей листве или – если совсем повезет – спелых ягодах.

Еще кустарники обежали им свежее мясо и хворост, а значит: огонь, горячую пищу, теплый ночлег.

Временами скалы расступались, показывая узкие проходы куда-то в глубь берега. Поначалу Назия морщилась, не желая протискиваться между каменных стен, но потом все-таки решилась:

– Нос направо сильно! Кирнук, встань к рулю, помоги Тигнаю.