Посланник

К вечеру Симеон подобрал уже три десятка выдохшихся, среди которых оказалось шестеро мужчин. Гужевые еле волокли перегруженные повозки, колеса опять стали зарываться глубоко в песок.

Вечером Симеон тяжело уселся рядом с блаженно вытянувшим ноги правителем и предупредил:

– Ты должен дать людям отдых.

– Нельзя, – устало покачал головой Найл. – Провианта впритык. И так-то, похоже, не хватит.

– Завтра сможет идти только половина из тех, кого я подобрал. Еще кое-кто просто не встанет. Выдохлись люди, устали, можешь ты понять?! Не привыкли они сутки напролет песок месить! Они к городу привыкли, к ровным улицам, хорошей еде, воде вдоволь.

Передохнет ведь половина, не дойдут до твоего Счастливого Края!

– Нам десять дней пути, Симеон. Дать отдых – получится двенадцать. Потом ты еще отдыха попросишь. Будет четырнадцать. Воды у нас дней на десять, еда – копченая да соленая. Значит, считай, и того меньше. На четырнадцатый день в пустыне без воды сдохнут все.

– Ты не поднимешь утром три-четыре десятка людей, – стоял на своем медик.

 – Им нужен отдых.

– Давай спать, – миролюбиво предложил Найл. – Может, утром все образуется.

Однако действительность превзошла самые смелые предположения Симеона: утром не встал никто, кроме гужевых. Впервые за все время пребывания в городе Найл испытал к этим туповатым молчаливым людям чувство уважения. После грозных окриков правителя на ноги поднялась Нефтис. Точнее, это правитель поднял ее под мышки и поставил на ноги. Следом, совершенно самостоятельно, встала принцесса Мерлью.

Немного постояла, закрыв глаза стиснув зубы, потом небрежно отряхнула с короткого зеленого платья песок и даже нашла в себе силы улыбнуться:

– С добрым утром, Найл!

– Ну, что я тебе говорил? – не без злорадства припомнил медик. – Людям нужен отдых!

– Сам-то вставай, – грубовато предложил правитель. – Ты-то, чай, не ножками шел, а в повозке ехал.

– А что это изменит? – хмыкнул Симеон, широко зевнул, но все-таки поднялся.

Поле, окруженное серыми, суровыми смертоносцами, устилали тела слабо шевелящихся людей.

Никто из них не мог даже подняться к поставленным в центре лагеря кувшинам с водой. Так и валялись, время от времени устало проводя сухим языком по потрескавшимся губам. Найл дошел до принцессы, взял из ее запасов ломоть розового вяленого мяса, стал его неторопливо разжевывать, запивая еще прохладной с ночи водой.

– Может, привал на денек сделаем? – с надеждой спросила Мерлью.