Ристалище

– То есть, ты хочешь сказать, – уточнил Посланник, – что если этой мазью намазать, например, наконечник копья и метнуть в паука, то тот даже не успеет испустить импульс боли?

– Да, – усмехнулась Мерлью, – если ты обмажешь этой мазью оружие всех своих врагов, то удары их мечей и копий не смогут вызвать в рядах твоих пауков никакой цепной реакции. Боль будет испытывать только сам пострадавший.

– Спасибо за совет, – кивнул Найл, – но я постараюсь сделать так, чтобы пострадавших не было вообще.

– Ну надо же, – покачала головой Магиня. – Ты уже несколько лет правишь людьми, а все еще веришь, что хоть в этом мире можно чего-то добиться, не пролив крови!

Найл вздохнул. Он и вправду верил в то, что справедливость и благополучие достигается просто трудом, воспитанием людей и пауков в духе любви, всеобщим образованием. Увы, почему-то за каждый шаг к счастливому будущему его соратникам постоянно приходится расплачиваться своими жизнями. Вот и сейчас: он не желает ни чьей смерти, он не хочет убивать пришельцев с севера, он не хочет, чтобы в схватках погибали его товарищи, которых и так осталось слишком мало – но справедливость требует, чтобы город Смертоносца-Повелителя был возвращен выросшему в нем народу.

Ждут освобождения замурованные под Черной Башней хранители мертвых и многовековая память пауков, желают ступить на земли предков возмужавшие люди и пауки. Вряд ли жестокие захватчики добровольно отдадут добычу, а значит – свою родину скитальцам придется освобождать силой!

– Зачем ты предлагаешь мне шесть сотен копий? – запоздало вспомнил Найл.

 – Ведь у меня всего лишь полсотни человек.

– Положим, не пятьдесят, а около полутысячи, – весело рассмеялась Мерлью, разом превратившаяся в юную девчонку. К тому же, тем, кто принимает участие в бою, потребуется по два-три запасных копья. Понимаешь ли, костяные наконечники ведь очень хрупкие, при сильном ударе они часто обламываются…

– Откуда пятьсот человек? – замотал головой Найл.

 – Людей из Провинции я с собой брать не хочу, в них начисто отсутствует боевой дух и слишком сильна страсть к самопожертвованию. А из братьев по плоти уцелело всего…

– Ты кому больше веришь, – перебила его Магиня, наклонившись к самому лицу, – мне или себе?

Найл запнулся – но не потому, что вопрос Мерлью поставил его в тупик, а оттого, что вместо ожидаемого теплого дыхания с губ девушки срывался ледяной холод.