Подводник

А фигурок было много: они заполняли все стены, наклонно сходящиеся к середине, к зеленому прямоугольнику, по которому тоже бегало несколько двуногих. Но те, внизу, хотя бы молчали. А вся остальная людская масса постоянно орала, гудела, выла, размахивала руками и кидалась блестящими алюминиевыми цилиндрами.

Поморщившись, Посланник Богини оглядел ближайшие ряды и стал пробираться к худощавому старику с длинной белой бородой, одетому в ярко-желтую футболку с большой буквой «М» на груди и синие штаны из плотной парусины.

– Ты не мог бы отключить звук, Стииг? – громко попросил Найл. – Иначе ты не услышишь моего ответа.

Старик поднял к губам стеклянную бутылку, торопливо ее осушил, отбросил в сторону, и вокруг настала тишина.

– Это Рио-де-Жанейро, стадион Мараканья. Крупнейший за всю историю человечества. Кажется, он вмещал в себя четверть миллиона двуногих. Время – конец двадцатого века. А игра называется «футбол». Угадал?

– Гол, – кивнул старик, и его странная одежда обесцветилась и слилась в единое целое, став обыкновенным лабораторным халатом.

 – Ты меня начинаешь пугать Найл.

– Разве компьютеры умеют бояться? – удивился правитель, пытаясь разглядеть с высоты происходящее на далеком поле.

– Компьютеры могут все, если вложить в них нужную программу.

Огромная чаша стадиона начала выравниваться, разноцветные футболки, рубашки и куртки поднялись на стебельках, зелень из центра расползлась в разные стороны, и Найл обнаружил, что находится уже на обычной лесной лужайке, усыпанной множеством разноцветных полевых цветков.

Однако, это уже не походило на одну из загадок, что так любил подбрасывать ему компьютер Белой Башни при каждом посещении – проверяя сохранность знаний, впечатанных в детский разум при самом первом посещении. Поэтому Посланник Богини просто опустился в траву, и провел по ней руками. Умом он понимал, что это всего лишь мираж, оптико-сенсорная картинка, наведенная проектором башни. Но все равно – иллюзия оставалась полной. Он видел каждую травинку, он мог прикоснуться к ней, сломать, услышать хруст поддавшегося стебелька.

– Так чего же ты боишься, Стигмастер? – покосился на изображение изобретателя Белой Башни Найл.

– Я замечаю, что в последние годы ты все чаще и чаще называешь людей двуногими, – подошел ближе старец. – Это тревожный признак.

– А когда я называю смертоносцев восьмилапыми, тебя это не смущает?

Мимо лица правителя промелькнул мяч, запрыгал по траве.