Принцесса в Академии. Драконий клуб

Интересно, как же тогда поднимется сам Хоррибл? Ответ я узнала считанные мгновения спустя. На лестнице застучали шаги, и вскоре мне навстречу вылетел запыхавшийся слуга. Он остановился на площадке, уперев руки в колени и переводя дыхание. Поймал мой взгляд и махнул через плечо:

– Вас уж с комфортом, на подъемнике, а я по старинке – лестницей.

Я повернулась к дыре, из которой минуту назад вылезла, и промолчала. Потому что не могла говорить. И визжать. И рычать. К счастью для Хоррибла.

Отдышавшись, слуга выпрямился и снова вошёл в роль.

Шагнул к двери и легонько постучал по ней костяшками – каждым пальцем поочередно, начиная с мизинца. Потом повторил процедуру, только уже с указательного пальца. В следующие пять минут он прямо-таки симфонию на двери сыграл. Удовлетворенно выдохнул, отступил на шаг. Ничего не произошло. Хоррибл нахмурился и возобновил ритуал, бормоча:

– Нет, тут тройной, а теперь аллегро, да, в этом всё дело… Или нужно было начать со среднего? Изготовитель запирающего заклинания был страстным поклонником музыки, – пояснил он извиняющимся тоном, – ну, а я всегда считал, что замки не могут быть «слишком» надежными.

Я почувствовала в груди знакомый влажный холодок.

– Тут стакатто и тройная комбинация, начиная с безымянного, – обронил Атрос, прошёл через меня, прошёл через Хоррибла, прошёл через дверь и исчез на той стороне.

Хоррибл прав: совершенно невоспитанный призрак! Неплохо бы спрашивать разрешения, прежде чем проходить сквозь людей!

Слуга передернул плечами, раздраженно придушил кого-то невидимого в воздухе и исполнил выше озвученную последовательность перестукиваний.

В замке что-то щелкнуло, и дверь с ворчанием отворилась, оставляя на каменном полу борозды.

Хоррибл поклонился с приглашающим жестом:

– Прошу, ваша темница…тьфу, то есть светлица, принцесса! Никак не привыкну к новой терминологии. Не так-то просто в моём возрасте переучиваться. Всю жизнь говоришь одно, а тут…

Я уже не слушала его бормотание, разглядывая новое пристанище. Содержимое вполне отвечало первому названию: осклизлые стены, забранное густой решеткой даже не оконце – отверстие для воздуха, капающая с полотка вода, и узкая кровать, на которой поместится лишь половина меня.

На правой стене белели нарисованные мелом палочки. Наверняка, оставлены рукой предыдущего узника. В центре клетушки стоял Атрос с торчащим за ухом пионом (кажется, я видела эти цветы на картине) и с интересом следил за жирной крысой, наворачивающей вокруг него круги.