Пик тайной страсти

Ахилл стал покрывать поцелуями уголки ее губ, подбородок, щеки, виски, лоб.

– Поговори со мной, Мика. – Он пристально посмотрел ей в глаза, ища малейшие признаки дискомфорта. Но ее мышцы плотно сомкнулись вокруг его члена, словно приспосабливаясь к нему, к его толщине, к его длине. И он не торопил ее. Но ему нужно было услышать это от нее. – Ты в порядке? Скажи мне, чего ты хочешь от меня?

Мика облизнула губы и встретилась с ним взглядом.

– Не сдерживай себя.

Застонав, Ахилл начал яростно двигаться, а ее ногти впились ему в спину.

И боль смешалась с наслаждением, которое волнами прокатывалось по его телу.

Он не пытался сдерживать себя. И не хотел делать этого. Нет, он с восторгом отдался моменту, с таким самозабвением, которое должно было бы насторожить его. И если бы на мгновение остановился, чтобы проанализировать, почему эта женщина оказывает на него такое влияние, как ни одна другая, он, возможно, испугался бы. Но он не останавливался. Не анализировал. Его это не волновало.

Ахилл зарылся пальцами в ее тугие кудри и впился губами в ее губы, поощряя ее двигаться вместе с ним.

И Мика послушалась этого молчаливого приказа. Ее бедра стали ритмично подниматься навстречу ему, и, когда ее лоно начало сокращаться, Ахилл просунул руку между ними и надавил пальцем на ее клитор.

С хриплым стоном она кончила, и он кончил следом за ней.

И в это мгновение он осознал одно…

Одного раза ему будет недостаточно.

Глава 4

Двери лифта с тихим шорохом раздвинулись, и Ахилл шагнул в коридор директорского этажа в «Фаррелл интернэшнл».

Прошло три месяца с того дня, когда он присутствовал на чтении завещания своего «отца». И даже мысленно назвав его так, он содрогнулся от отвращения и злости. Прошло три месяца с тех пор как он приехал в Бостон и узнал о его смерти и о существовании единокровных братьев. С тех пор как он стал миллионером, владевшим и управлявшим третью международного концерна.

Но даже спустя девяносто с лишним дней, он не перестал чувствовать себя здесь чужим.

Дикий Фаррелл.

Так прозвали его.

Конечно, так называли его только за его спиной. Нет, представители высшего общества Бостона не были готовы рискнуть своей репутацией, сделав такую глупость, как оскорбить Фаррелла. Пусть даже и ублюдка.

Точнее, оскорбить Каина, законного наследника, которого признал сыном Бэррон Фаррелл. Потому что их не волнует, если оскорбится человек, который, по их мнению, не продержится здесь и года.

И они не ошибались.