Спасение в любви

Сейчас его бабушка и дедушка были здесь, с ними, но так было не всегда. Когда мать Гидеона вышла замуж за его отца, они отреклись от нее. Как иммигранты из Кайпина, поселившиеся в Канаде в 1960-х годах, они хотели, чтобы их единственная дочь вышла замуж за китайца, а не за кавказца из Чикаго.

Она переехала с мужем в США. Почти десять лет они с родителями не разговаривали. Потом все же помирились, и бабушка с дедушкой даже переехали в Чикаго, чтобы быть ближе к дочери и внукам. За что Гидеон испытывал к ним благодарность, его отец был приемным ребенком.

Только благодаря родителям его матери у них образовалась настоящая большая семья.

– Гидеон? – окликнула его мать.

Вздохнув, он отпустил ее. Как больно ему было видеть ее здесь, в этой комнате! Болезнь дочери давила на ее хрупкие плечи.

– Она спит. Ей дали успокоительное, – пояснил он.

– Как долго она пробудет здесь? – спросила его бабушка, сжимая руку дочери.

– Не могу сказать точно, По-По, – сказал он, используя тайшаньский диалект для обозначения бабушки по материнской линии.

Его дедушка – его Ганг-Ганг – молча положил руку на худенькое колено своей жены. – Доктор сказал, в ближайшие семьдесят два часа. Но возможно, ее подержат здесь дольше.

Они держались вместе, молчаливые, связанные общей бедой. Через несколько мгновений он сжал плечо своей матери.

– Могу я поговорить с тобой наедине?

Она кивнула, следуя за ним из комнаты ожидания. Они были дружной семьей, но есть некоторые вещи, о которых бабушка и дедушка не знали, и Гидеон предпочитал держать их в тайне.

– Что случилось? – требовательно спросил он, смягчая жесткий тон своего вопроса ласковым пожатием руки матери.

– С момента объявления о помолвке Тревора я всячески старалась оградить ее от новостей. Даже залезла в ее компьютер и телефон, заблокировала общественные сайты. Но я знала, что это только отдаляет неизбежное. Прошлой ночью она узнала. Я слышала, как она рыдала, Гидеон, – прошептала мать, такие же, как у него, темные глаза наполнились слезами.

 – Я прибежала к ней в комнату и нашла ее свернувшейся калачиком на полу, она безудержно плакала и никак не могла успокоиться. Я испугалась и вызвала скорую.

Гидеон стиснул зубы, пытаясь сдержать поток проклятий, которые могли оскорбить его мать, да и не принесли бы ему облегчения. Ничто не могло облегчить страдания его сестры. И ничто не могло погасить его ненависти к Тревору Нилу, ублюдку, разбившему сердце доброй, любящей, хрупкой женщины.

Это было год назад.