Раны. Земля монстров

Я тоже решаюсь посмотреть. Затылка больше нет, и череп превратился в чашу, заполненную свернувшейся кровью. В каше виднеются маленькие дымящиеся угольки.

– Патрик, – говорю я. – Остынь.

Он все еще не в себе. Я вижу, что он пытается уложить произошедшее в голове.

– Мне нужно убить их, Джек. Нужно. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Что происходит?

Тут оживляется Тобиас:

– Я ведь нашел этому парню работу в забегаловке! Что мне теперь делать?!

– Тобиас, сейчас тебе лучше заткнуться, – говорю я не сводя глаз с Патрика.

Мне самому с трудом удается сохранять самообладание. Перед внутренним взором разыгрывается сцена, где я выбиваю пистолет из его рук, а затем ударяю его им снова и снова, пока не проломлю череп. Единственное, что удерживает меня от осуществления этого плана, – абсолютная невозможность подобного развития событий.

Как только я задаю вопрос, его стеклянные глаза оживают. Какой бы обрывок импульса человечности ни сподвиг его ответить, что бы ни заставило его ухватиться за проблеск разума, возникший посреди кипящей кровавой бойни в сознании, все исчезает в вялой привычной угрозе.

– Не смей так со мной разговаривать. Я не ребенок.

Я оборачиваюсь. Матрас залит кровью. Тобиас ревностно старается минимизировать ущерб, но я не понимаю, чего он пытается достичь. Куски мозга собраны в кучку на матрасе – кажется, он вычищает чашу черепа. Джонни сидит с несчастным видом, опустив плечи.

– Я думал, здесь все будет по-другому, – говорит он.

– Атлас, – требую я.

– Пошел ты, – отвечает Тобиас.

Я шагаю к закрытой двери. Лучше сам узнаю, что за ней, чем буду ждать, пока Тобиас все расскажет. Когда я касаюсь ручки, меня обдает горячей волной эмоций – смесью страха, ярости и жажды расправы. Она сжигает дотла все остатки инстинкта самосохранения. Начинает казаться, что, как только я открою дверь, горнило испустит огненный выдох и испепелит нас всех.

Тобиас кричит:

– Не надо!

Я открываю дверь.

На табурете в пустой комнате размером с чулан лежит обугленный череп, испускающий масляный дым из трещин. Черная плесень, покрывшая табурет, расползается по стенам. Электрический разряд бьет мне прямо в голову. Временно?е пространство смещается, перепрыгивая между секундами как заевшая пластинка, и весь мир вокруг проигрывается резкими стоп-кадрами.