Раны. Земля монстров

Я предлагаю Патрику присоединиться к нам.

– Нет. Я не травлю себя всяким дерьмом.

Он аккуратно прикасается к уху, пытаясь оценить степень повреждения.

– Патрик, вчера ты в одиночку вылакал полбутылки сорокапятипроцентного виски. Что-то тут не сходится.

Он выхватывает у меня из рук косяк, глубоко затягивается и закашливается так сильно, что кажется, его сейчас вырвет.

С матраса раздается смех Джонни. Это его первое проявление радости с тех пор, как ему разнесли голову.

– Салага!

Голова Джонни меняет форму.

Обломки кости у выходного отверстия разгладились и выросли примерно на два с половиной сантиметра. В пулевом отверстии под глазом виднеется новый крошечный кусочек.

– Нужно выбираться отсюда, – говорю я. – Эта штука ведет прямое вещание из Ада. Такое нам не по силам. Пора возвращаться.

– Мы забираем ее с собой.

– Нет. Оставляем.

– Это не обсуждается, Джек.

– Я не поеду в одной лодке с этой штукой. Хочешь – бери, но тогда поедешь один.

Патрик кивает и снова затягивается.

В этот раз он почти не кашляет. И передает сигарету мне.

– Без проблем. Но ты должен знать, что после моего отъезда тут никого не останется. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Сначала, нет. Однако через несколько секунд – да.

– Ты шутишь? Убьешь меня?

– Тебе решать.

Впервые с тех пор, как он появился прошлым вечером на пороге моего магазина, я чувствую настоящее отчаяние. Все, что случалось со мной до этого момента, имело прецедент. Я давно знаю, что можно связаться с Адом, хоть никогда и не подбирался к нему так близко.

Но впервые смерть явственно материализовалась передо мной. Мне всегда казалось, что я встречу ее с каплей хладнокровия, или, по крайней мере, со стоическим смирением. Но сейчас я рассержен, мне страшно, и на глаза наворачиваются слезы.

– Черт возьми, Патрик. Я не понимаю.

– Послушай, Джек. Ты мне нравишься. Ты слабак и трус, но тут ничего не поделаешь. Будет лучше, если ты поедешь со мной. Мы отвезем череп Юджину, как он и просил. А Тобиас получит по заслугам.

Ты вернешься в свой пыльный книжный магазин, и все будет хорошо. Но здесь никто не останется.

Тобиас не обращает внимания на его слова. Он прислонился к кровати с новым косяком, которым не собирается ни с кем делиться. Не знаю, значит ли это, что он смирился со своей судьбой или слишком далек от реальности, чтобы понять, о чем речь.

Я не знаю, что сказать. Может, говорить больше нечего. Может, мы исчерпали все слова. И ничего не осталось.