Раны. Земля монстров

Так кто же это был? Какой орден решился на подобное паломничество? И с какой целью?

Тобиас что-то говорит. Мне приходится посмотреть на него, чтобы понять, что именно.

Бедный тощий ублюдок покрывается волдырями. Губы отслаиваются от окровавленных зубов.

– Проси, что хочешь, – говорит мне он.

И я прошу.

* * *

Мальчишка весь в грязи и запекшейся крови. Ему около двенадцати. Идущий от тела пар колышется словно флаги в ветреный день. Я не знаю, как и откуда он пришел. Он появился с двумя железными ящиками, свисающими с цепи в его руке, подобно огромным фонарям.

На секунду я задумываюсь, чем такой малыш заслужил вечный Ад. Но потом понимаю, что это не имеет значения.

Я открываю одну коробку и прошу мальчишку положить в нее череп. Он кладет. Кожа на его руках начинает пузыриться в том месте, где касается черепа, но он никак не реагирует на боль.

Я закрываю ящик, и все встает на свои места. Ход времени возвращается в прежнюю колею. Свет достигает привычной яркости. Кожа больше не горит, а жажда крови рассеивается словно дым.

Я чувствую боль там, где опять царапал руки. Глаза слиплись от крови.

Когда мы, едва держась на ногах, возвращаемся в комнату, Патрик вскакивает с пистолетом в руке. Джонни сидит на кровати: кость черепа растет все выше, отчего его голова становится вытянутой, а сам он начинает походить на неземное существо. Пламя в черепе ярко горит и потрескивает, источая теплый свет. Патрик смотрит на меня, затем на мальчишку с ящиками.

– Ты достал их, – говорит он.

 – Где череп?

Я забираю у мальчишки цепь. Ящики тяжелые. Мальчишка сильнее, чем кажется. Возьму на заметку.

– В одном из ящиков. Если они не пропускают ничего внутрь, то должны работать и в обратную сторону. Думаю, мы в безопасности.

– И с их помощью мы проберемся мимо той твари в воде?

– Если Джонни сказал правду.

– Все правда, – подтверждает Джонни. – Но одна коробка лишняя.

– Действительно, – говорю я, затем собираю остатки сил, чтобы взмахнуть цепью и попасть Патрику коробками прямо в голову.

Они влетают в его лицо с влажным хрустом. Он отшатывается вправо. Левая половина лица разбилась, будто глиняная посуда, и он запускает руку в прогорклый омлет из своих мозгов.

– Опусти ящики, Джек, – говорит он. – Не глупи.

– Ты труп, – мягко отвечаю я, – тупой ты ублюдок.

Он с достоинством соглашается и валится на колени, затем лицом на пол. Из головы, словно из разбитого стакана, бежит темная кровь.