Diablo. Орден

Сирота, которого он подобрал в трущобах, внезапно стал мужчиной. Наконец-то проявились его способности.

С тех пор наказания прекратились. А вскоре он оставил и дом волшебника. Шрам в виде рун подтверждал правильность выбора. Его душа теперь принадлежала существу практически безграничной силы. Нечеловеческому.

Спустя несколько месяцев он окончательно осознал правду. Его избрал сам Владыка Лжи.

Он стал служителем Преисподней.

???

Слуга Тьмы достиг низа лестницы, ведущей сквозь башню. Ниже имелись другие, тайные, помещения.

Открыв в полу люк, он оказался перед следующей винтовой лестницей и принялся спускаться дальше, во мрак.

Снизу тянуло сыростью. Мгновение он стоял, прислушиваясь. Сквозь тьму донесся стон. Потом раздался лязг и дребезг металла, и его охватило предвкушение.

Ступени никак не кончались. Он тихо скреб ногтями костлявых пальцев по камням, чувствуя пульсирующую под ними энергию. Горячие на ощупь стены давно покрылись светящимся мхом. Он спускался все дальше, свет факела становился ярче, а крики обреченных – громче.

В конце концов он очутился в небольшом зале, из которого в стороны вели два арочных выхода. В этих помещениях имелись специальные трубы и колодцы. Они собирали и фокусировали энергию страданий в центральный канал башни, под которым находился особый резервуар.

Слуга Тьмы вошел в зал. Пламя факела колыхнулось. Он любил незаметно подкрадываться к узникам, видеть страх на их лицах, когда они замечали, что он уже стоит рядом. Он – полновластный хозяин жизни и смерти.

Этот висел на четырех цепях, приделанных к потолку. Концы цепей были погружены в его плоть на руках и ногах, и мужчина висел на них, как марионетка на толстых нитях. Длинные волосы закрывали его лицо, а сквозь кожу проступали кости. Вполне похож на мертвого, если бы не слабое дыхание. Селянин из Геа Кула, в прошлом ставший известным благодаря своим задаткам волшебника. Обладает неоформленной силой, которую никто никуда не направил. Но Слуга Тьмы вовремя нашел его.

Слуга Тьмы тихо, как призрак, скользнул по камням, оказавшись под телом жертвы. Относительно свеженький, еще не настолько высосанный, как остальные. Идеально. Потянув похожий на коготь палец, он коснулся щеки крестьянина.

– Пробудись, сын мой, – прошептал он, вспоминая нищенку в переулке.

Селянин приподнял голову. В его светло-серых глазах полыхнула паника, он попытался дернуться в сторону, но крюки глубоко засели в его мышцах, и он заорал от боли.