Diablo. Орден

В теплом желтом свете она выглядела растрепанной, с беспорядочно лежащими по плечам густыми темными прядями. «Седина еще только пробивается, – подумал Каин, – у правого виска». Раньше он этого не замечал.

– Я устал. Мне надо отдохнуть.

– Ах, Декард… Иаред – твой предок, а ты… ты последний в именитом роду героев.

– В роду хорадримов.

– Правильно. Прямых потомков великих магов. Они защищали Санктуарий от демонов, рыщущих по земле.

Каин пожал плечами и опустил голову, избегая смотреть матери в глаза.

– Почему ты не позволила мне взять фамилию отца? – вдруг вырвалось у него.

Отец умер несколько недель назад от атрофии, большую часть жизни проработав в кожевенной мастерской. Сначала полы мел, затем дорос до помощника, а в последние пару лет его назначили главой мастерской. Он не отличался болтливостью, да и чувства свои выражал очень скупо. Декард был не слишком-то на него похож. А может, и нет.

Мать поставила фонарь на прикроватный столик и села рядом. Протянула руку, чтобы прикоснуться к плечу сына, но тот отшатнулся.

Она отдернула пальцы, будто обожглась.

– Ты зол и обижен, – произнесла она. – И я тебя понимаю. Но его уже не вернешь.

Декард почувствовал, как его ладони колет солома, что пробивалась сквозь вытертую обивку. Он спал в этой кровати с тех пор, как вырос из колыбели. В том же самом скромном домике, в том же самом городке.

Здесь никогда ничего не происходит.

– Я любила твоего отца по-своему, – продолжала Адерес. – Но я не буду отказываться от фамилии, данной мне изначально.

Свитки гласят, что когда-нибудь хорадримы снова восстанут из праха, и новый герой поведет их в битву за спасение Санктуария. Ты предназначен для большего.

Каин сжал кулаки.

– Большего? Хорадримов больше нет, и ты рассказываешь всякую чушь, чтобы пустоту заполнить. Люди в Тристраме над тобой смеются. Где твои ангелы и демоны? Где твои спасители? Хорадримы давно умерли, и всем на нас плевать!

Он вскочил и бросился к крохотному окошку. Его бил озноб.

Последний в именитом роду героев.

Нет уж. Он хочет остаться в одиночестве и читать любимые книги.

Туман становился все гуще и разливался вокруг висящих на столбах фонарей, скрывая уличную грязь. Внезапно Адерес встала, но мальчик не пошевелился. И только когда раздался треск пламени, Декард рывком крутанулся на месте. Адерес держала в руке его книгу, а пламя из открытого факела-светильника пожирало сухие ломкие страницы. Они становились то желтыми, то оранжевыми.