Карусель историй. Сборник коротких и очень коротких рассказов

Он слышен через открытое окно старой дачи с кучей не нужного хлама, включая торшер..

Скрип старого кресла-качалки с книгой, переходящий в мирное посапывание…

Ты открываешь глаза и видишь на потолке зловещую тень большой чёрной птицы. Сон вновь окутывает тебя… А утром у торшера находишь лохматую ночную бабочку…

Неудачный выбор

Она терпеть не могла маленьких собачек.

Существо на цокающих уродливых лапках вызывало в ней внутреннее неприятие.

Жирное тело, покрытое перхотью, постоянно высунутый язык собачки, дорисовывали картинку отвращения.

Он каждый день слышал это от той, которую любил, и так не хотел потерять.

Однажды, вернувшись домой она не увидела пинчера.

Собака исчезла.

Через месяц ушла и она.

Она и море

Солёный воздух пьянил сознание, ветер нашёптывал,

– Пари…

Холодное море Балтики, с ровной линией берега уходящей в высокие сосны, ей казалось таким же отстраненным от жизни, как и она сама в последние годы. Печальной, стареющей на глазах, но ещё с янтарным блеском в глазах, застывших каплями смолы.

Той, что искала в его берегах в далёком детстве.

Давно не виделись

Смешной возраст – сорок лет.

Сорок лет назад прозвенел последний школьный звонок.

Несколько лет назад я встретила одноклассницу.

Дружили в младших классах.

Я заходила за ней перед школой, находящейся в трёх минутах ходьбы.

В старших классах по причине её влюбленности в одноклассника, симпатизировавшего мне из-за заграничных шмоток, наша дружба закончилась.

– Так не прилично выглядеть, в нашем возрасте, – констатировала она, акцентируя на годах.

– У тебя тот же вес, что и в школе.

Целлюлит пора иметь, уже…

– А худеть плохо! Морщины. А так, всё натянуто, лоснится и сияет!

Она действительно шла в натянутых лосинах и сияла.

– А ты, разом не болеешь?

Союзник

Кап. Кап.

Он перевернулся на другой бок.

– Нужно поменять уплотнитель в старом кране.

Одеяло пахло сыростью, уши болели, шея затекла от твёрдости перьевой подушки.

Покрутившись какое-то время, он сполз с кровати. Втиснув ноги в старые тапки, прошаркал на кухню.

Стрелки циферблата старенького будильника, в свете уличного фонаря показывали двенадцать часов.

Он налил в алюминиевую кружку теплой воды из чайника, тут же сквозь зубы выплеснул её.

Резкая вспышка света ударила по глазам. Он зажмурился.

– Что сушняк замучал, Андрюша? Да ты рассольчика хлебани.