Моя воля

– До встречи, – повернулась, направилась к загону.

Хотелось поскорее улететь. А ещё нужно было покормить гнаранов энергией, проверить, как разгорается огонёк жизни. Все эти выяснения представлялись ей глупыми: сила сама укажет путь.

Впрочем, Талим не пренебрегал и продумыванием стратегии. Но он столько всего знал и умел!

Кадим уже оседлал Лунарова гнарана и сейчас возился с чёрным конём. Кажется, разговаривал – предводительница мимолётно удивилась этому, но высказывать ничего не стала. Приблизилась, раздавая гнаранам по волосине.

Похоже, каждому из них выпадала всегда определённая: Лунарову серебристая, Кадимову чёрная.

Животные ласково ткнулись в руки, Сафира поймала себя на улыбке: оказывается, и от них может исходить тепло, ответная нежность. Почти как от Карата.

Внезапная мысль вспыхнула неожиданным озарением. Лунар говорил, их мир закрыт, но если мараги могут брать здесь лошадей… Она бросила взгляд на подходящих спутников. Не сейчас.

– Что там? – поинтересовался Лунар, беря седло.

– Смотри, – отозвалась Сафира.

Воин положил седло на второго гнарана, приблизился к ней. Сафира кивнула на животное, настроилась на энергетические потоки, протекающие в нём, на энергию новой жизни. Попыталась передать Лунару картину, помочь увидеть.

– Это… – пробормотал он. Она кивнула.

Китилья смотрела с любопытством, однако предводительница не хотела ей ничего рассказывать: если считает себя умнее, пускай сама узнаёт.

Лунар положил руки на голову животного, всмотрелся в глаза.

То недовольно прядало ушами, но терпело.

– Волосины? – поинтересовался воин. Сафира подтвердила. – Те самые?

Она как-то сразу поняла, о каких речь, смутилась. Снова кивнула.

Воин окинул её задумчивым взглядом, отпустил животное, вернулся ко второму. Так и не дождавшись от него выводов и не желая спрашивать, предводительница вскочила в седло, отошла на свободное место и взмыла в небо.

Сделала несколько кругов подальше от поляны, дабы не смущать королевскую стражу. Бьющий в лицо ветер, как обычно, успокоил, почти примирил с действительностью.

Но видеть Лунара рядом с Китильей, осознавать, что твёрдая грудь касается её спины, оказалось почти невыносимым.

Предводительница прибавила скорость, чтобы неприятная картина исчезла из поля зрения.

Огляделась, вспоминая о нападении. Как это часто бывает, задним числом пришла разумная мысль: можно было напомнить о нём и Китилье, пусть бы ехала с Кадимом или одолжила у кого-нибудь жеребца.