Раб. Книга 1. Чужая боль

Амира с визгом отскакивает, лупит меня забрызганными ногами:

– Ты что себе позволяешь, раб?!

– Простите, госпожа, наверное, съел что-то не то…

– Ты хочешь сказать, что я плохо вас кормлю?!

– Что вы, госпожа, вы лучшая хозяйка из всех, что у меня были… – кажется, лицо сводит судорогой, тварь ты, лучшая. К зубам снова приливает, сцепив их пытаюсь ещё что-то добавить.

– Чего мямлишь? – сердито. – Убрал за собой и марш обратно в кабину! Вылезешь – я с тобой разберусь.

Запускаю уборщика, с этой станется спохватиться и заставить меня убирать руками, но она отвлеклась на новенького, что-то ему внушает.

Кажись, идут отмывать её ноженьки. Голова кружится, ничего не соображаю, снова лезу в кабину.

Когда вылезаю обратно – уже не тошнит, но хочется упасть. Кабина сообщает, что мне необходим какой-то препарат, которые закончились, требуется дозаправка, но хозяйка не собирается изводить их на меня, считает, обойдусь. Стараюсь не шататься, она сидит в кресле, новый массирует её ноги. Хозяйка кривится на моё приближение:

– Ну, покажи мне, на что ты сейчас способен…

А на что я, по-твоему, могу быть способен?!

– Что-то в последнее время на тебя слишком много таблеток уходит, – заявляет, – дорого обходишься.

Стою на коленях, соглашаюсь, извиняюсь, говорю такое, о чём вспоминать потом тошно, с отвращением думаю о таблетке, которая заливает сознание, вызывает тошнотворное, постылое возбуждение, после чего приходится приближаться к этому жирному дряблому телу, и никуда не деться от вони, и невозможно отмыться… А потом лежишь на своём матрасе, молча скулишь, закусывая угол подушки, ненавидишь себя и презираешь, и не чувствуешь ни мужчиной, ни просто человеком – вещью, бесправным рабом, который нужен единственно для того, чтобы исполнять любые прихоти хозяев, и со стыдом понимаешь, что будешь их исполнять, потому что одного нажатия на кнопку достаточно, чтобы забыть о том, что такое гордость, достоинство, свои желания…

Но нет, у неё уже есть новая игрушка, а я слишком дорого обхожусь.

По-хозяйски разочарованно ощупывает меня, умоляю себя хоть разок, ну пожалуйста, представь себе другую, красивую, ласковую, добрую… а такие разве бывают? Ну представь сексуальную, молодую, стройную… Не хочу никакую, не могу, сейчас снова тошнить начнёт.

– Да, – разочарованно, – пора продавать, совсем от тебя ничего не осталось. А такой молоденький, такой хорошенький, я прямо нарадоваться не могла, какой мужчина попался.