Раб. Книга 1. Чужая боль

 – Ладно, тогда повременим выкидывать. Долго ждать, пока ты поднимешься?

– Вы не приказывали.

– Приказываю, – вздыхает. Поворачиваюсь к ней, на всякий случай не вставая, заглядываю в глаза:

– Вы меня не продадите?

– А ты не хочешь? – спрашивает. Отрицательно качаю головой:

– Вы лучшая хозяйка из всех, что у меня были.

– Каждой это говоришь? – голубые глаза лукаво усмехаются. Мотаю головой:

– Что вы… только вы…

– Угу, – хмыкает.

– Вы же ещё не наигрались, госпожа? – спрашиваю.

– Скажи вот, тебе приятно это говорить?

– Конечно, госпожа, мне приятно исполнять ваши пожелания и…

– Служить игрушкой, – добавляет.

Судорожно киваю несколько раз. Ну что ты хочешь услышать? Что я, скажу тебе, как меня тошнит от всех вас? Или что всякий раз, когда думаю, что хуже уже некуда, следующий хозяин оказывается во сто крат отвратительнее предыдущего? И что дико, безумно боюсь перед каждой продажей, потому что не знаю, к какому очередному психу попаду?

– Конечно, я ваша игрушка, ваша собственность, госпожа, делайте что хотите со мной, ведь для этого меня вам и подарили, пользуйтесь…

– А ничего, что ты – человек?

– Я раб, госпожа, какой же я человек.

Ваш раб.

– Хорошо, раб, и когда ты намерен исполнить моё пожелание?

– Что угодно, госпожа…

– Да я вот уже минут десять как попросила тебя встать.

Медленно поднимаюсь, ожидая. Она по-прежнему сжимает в руках кнут, а ну как любит бить спереди?

Тамалия

Наконец-то горе моё поднялось, опасливо косясь на чёртов кнут.

Я и забыла о нём, не то давно бы уже убрала с двери. В сейф, конечно, не влезет, много места занимает.

Ловлю себя на желании успокаивающе провести рукой по его вспотевшей груди. Надо же, раздеться, чтобы одежду не портить. Боже, неужели у кого-то и правда могут быть такие требования?!

Пока бедолагу инфаркт не хватил, осторожно сворачиваю кнут и кладу на верхнюю полку шкафа. Вдруг и правда пригодится, для конспирации. Рабовладелица недоделанная.

На обратном пути наклоняюсь, поднимаю и бросаю ему рубашку. В глазах изумление, но поймал. Без вопросов начал надевать. Украдкой промокнул лоб. Да уж, взмокнешь тут.

– Сядь уже куда-нибудь, – произношу чуду, так и стоящему посреди комнаты. И что вот ему теперь сказать? Да и сама хороша, дура неосторожная, так увлеклась расшифровкой Леркиной информации и попытками передать свою, что прозевала, когда это любопытство ходячее из комнаты выбралось.