Раб. Книга 1. Чужая боль

Для них даже было отведено место, мягкий ковёр с небольшим столиком, на котором стояли какие-то соки, фрукты и лёгкие закуски. Не так уж и страшно. Неприятно, конечно, но неравенство всегда преследовало людей, такова уж наша природа. Это мой «циник» меня уговаривает, потому что, если честно, мне глубоко противно такое положение вещей.

– Скучаешь? – подходит Олинка. На этот раз на поводке, прикрепленном к ошейнику, она ведёт симпатичного стройного парня. Правда, при взгляде в его глаза мне делается как-то неуютно, но агент Там, ругнувшись, заставляет себя заняться делом, и я пожимаю плечами:

– Осваиваюсь.

Парень одет в блестящую чёрную кожаную жилетку, открывающую красивую мужскую грудь, и такие же узкие штаны, будто только-только из стриптиз-бара.

Олинка садится рядом со мной на небольшой мягчайший диванчик, парень опускается у её ног, она запускает руку в его волосы и перебирает их.

– Ну как тебе у нас? – изображает радушную хозяйку Олинка.

– Замечательно! – улыбаюсь.

– А ты уже себе раба присмотрела? – интересуется.

– Да нет, не успела, – говорю. – Недавно же приехала, не совсем ещё знаю, что тут к чему… Слушай, мне так стыдно, позабывала половину имён, расскажи обо всех?

Олинка охотно принимается пересказывать местные сплетни, из которых я вычленяю крупицы полезной информации.

– А Три Главы? – спрашиваю, когда Олинка выдыхается и начинает подёргивать волосы парня сильнее, чем следовало бы. Хочется напомнить, думаю, наверное забылась слегка… Но как-то не решаюсь, мало ли, что у них за отношения.

– Не знаю, – сникает Олинка. – Они такой тайной окружены, попробуй подступись. Хотя папа обещал, что когда-нибудь и я… – запинается, обводит языком губы, понимаю, что ступила на скользкую стезю. Чтобы она потом не вспомнила, о чём я интересовалась, тут же перевожу разговор на другое, взглянув на парня у её ног:

– Слушай, а бывает, что вольные влюбляются в рабов или рабынь?

Она смотрит на меня таким ошарашенным взглядом, будто я сболтнула несусветную чушь.

– Влюбиться в раба? – тянет его за волосы, задирая голову и по-хозяйски целуя в губы, замечаю, как вторая рука поглаживает странный пульт на поясе. – Такое только жительница Амадеуса могла сказать. Повернись-ка… – тянет парня за ошейник, он становится на колени, повернувшись к ней лицом, Олинка ещё раз целует его:

– Ты меня любишь, Дэн?

– Конечно, госпожа, – отзывается тот.

– Не верю, – капризно произносит Олинка, стремительно теряя мою симпатию.