Слепая совесть

Раньше все пыталась спорить, что если бы все женщины песни пели да картины рисовали, то кто политикой занимался бы? Там ведь тоже женщины! На что неизменно получала ответ, мол, нечего в такие дали заглядываться, не про нас общество. А сейчас молчу. Кто еще меня вкусностями накормит? У мадам Джанс все каши да овощи.

Помню, как тетушка впервые привела меня сюда, и ведь ничего не изменилось! Маленький домик, резные окна, деревянные столы в виде сердечек, белые скатерти, свечи вместо ламп.

– Эх, Ноэлия, – вздыхает Тересия, – когда ты уже перестанешь жить в мечтах.

Ну о чем вот опять задумалась?

– О космическом корабле, – говорю мечтательно. Лицо тетушки вытягивается, она смотрит пристально. И почему ее всегда так настораживает, когда я об этом заговариваю? Стараюсь рассмеяться: – Ну замуж же мне с моей внешностью не выйти! А вдруг там, на звездах, все иначе, и мужчин не нужно воровать, чтобы…

– Лия! – шипит тетушка. – Ну что ты говоришь такое!

Смущаюсь, ну ведь правду сказывают, что на границах иногда воруют мужчин Айо, наших-то на всех не хватает, а уж родить мальчика – вообще счастье.

А у них все наоборот… Раньше я недоуменно спрашивала, почему мы не объединимся? Богатые мужчины Айо тоже ездят к нам покупать невест, наивному ребенку казалось, что он придумал такой замечательный, самый лучший выход! Теперь уже не кажется, конечно.

– Послушай, моя хорошая, – голос тетушки снова ласков, но глаза насторожены. Целую морщинистую руку, прижимаюсь к ней щекой.

Прости, родная, не буду… Улыбается. – Ноэлия, пожалуйста, я тебя очень прошу. Не ходи смотреть на приезд императора и его свиту, слышишь?

– Почему? – недоумеваю. Тетушка уже говорила об этом, да я как-то значения не придала, думала, просто волнуется.

– Вообще никуда не выходи, опасно это! – ворчит тетушка, снимает широкую черную шляпу, достает трубку, нервными движениями начинает утрамбовывать табак.

Оглядывается, чтобы убедиться, что мы одни.

Раскуривает несколько минут старой зажигалкой – кажется, из тех, что стали делать с появлением пришельцев.

Жду, смотрю на нее, улыбаюсь, с наслаждением вгрызаюсь в сочное пирожное.

– И вообще, – гладит по волосам, сколько я из-за их непривычного, медного с рыжиной оттенка наплакалась! Ни у кого такого нет, только у меня, как флаг мальчишкам дразниться… тем двоим, что живут неподалеку, за которыми все девчонки ближайших кварталов гоняют.