Паук приглашает на танец

– Пожалуй, серый вам больше пойдёт, – сказала графиня, по-прежнему не глядя в мою сторону и изящно отправляя кусочек жаркого в рот, – но в память о наряде я буду называть вас малиновкой, вы ведь не против?

– Не против, если вам так нравится, миледи.

– Это, знаете ли, такая невзрачная серая птичка с рыжим горлом и грудью, живущая в кустах.

– Знаю, миледи.

Оскорбительный вопрос не требовал ответа, но я не удержалась. Графиня наконец соизволила повернуться и окинула насмешливым взглядом мою невысокую фигуру, задержалась на прическе и, недобро усмехнувшись, отправила в рот следующий кусочек.

Губы графа тронула странная блаженная улыбка, но уже в следующую секунду исчезла, и лицо потемнело от едва сдерживаемой ярости. Я с недоумением наблюдала за этой богатой гаммой эмоций: обожание, ненависть, восхищение и раздражение быстро сменяли друг друга. И тут меня осенило: так вот как проявляются особенности графини!

– Ну, не стойте столбом, продемонстрируйте нам ваши… – рука графини сделала неопределенный жест, – способности.

– Фабиана… – предупреждающе повысил голос граф.

– А что? – Она невинно захлопала ресницами. – Или ты рассчитываешь, что я доверю своих детей зеленой, ах, простите, рыжей выпускнице? От её квалификации зависит будущность моих детей при дворе.

– Ты же обещала быть немногословной.

– Так зашейте мне рот, граф, как грозились.

Меня разрывало от двойственного чувства в отношении неё. С одной стороны, эта высокомерная особа вызывала чрезвычайное раздражение, а с другой, стоило ей заговорить, и со мной начинало твориться нечто необъяснимое.

Осмелюсь предположить, что на мужчин её чары действовали несколько иначе и, несомненно, более сильно, но даже я их ощущала всей кожей. Казалось, меня обволакивает счастливой негой, и охватывает блаженная невесомость. Хотелось, чтобы она говорила и говорила, не переставая, неважно какие колкости. От её волнующего глубокого голоса даже по ушам бежали мурашки. Я опомнилась и осадила себя. Надо будет почитать на соответствующую тему. Мне вовсе не нравилось подобное подавление воли. Что касается графа, у него просто не было против неё шансов. Ни у одного мужчины не было.

– Равен, – мягкий голос, несомненно, был призван позлить супруга ещё больше, – приведи Эрселлу и Микаэля. Их общество порадует графа куда больше моего.

– Да, миледи.

Камердинер, вышел из-за стула графа и, нахохлившись, заковылял к выходу. Она могла бы поручить это любому из слуг, но послала за детьми калеку.