Моя запретная невеста

– Шиззи, наверное, скучает, когда вы на орбите, – я ещё раз опасливо погладила зверюгу, не представляя, что может ей взбрести в следующий момент. Вдруг снова превратится в страшного монстра и решит повалять меня ещё разок по полу? Или вовсе мной перекусить.

Всем своим видом источая гордое презрение, собакенция улеглась у ног хозяина, не сводя с меня пристального взгляда.

– Шиззи всегда со мной, – жёстко откликнулся гадогарм. И вдруг добавил требовательно: – Музыка, Лундан. Где вы её слышали?

– Я же уже ответила, – повела плечом.

Дирайм шагнул ко мне, полыхая такой яростью, что я тоже предпочла подняться. Но это не защитило от его гнева: он сделал ещё шаг, вынуждая ткнуться спиной в ограждение, и буквально навис, упёршись руками по бокам от меня.

– Вы не могли слышать её на Даккане.

– Почему? Он не подключен к общей сети Спирали?

– То есть вы понятия не имеете, что это?

Я развела руками – к сожалению или к счастью, не имела. Но очень хотела бы иметь!

– Вы не лжёте, – неожиданно огорошил Дирайм.

Не заметила, чтобы он использовал какие-нибудь приборы, которые мне всегда легко было обмануть: в таких минимальных диапазонах моё тело без труда подстраивается, выдавая нужные рефлексы. Но вот от природной проницательности попробуй скройся. Знать бы ещё её пределы…

– Вы носите с собой тайный детектор лжи? – усмехнулась я, внимательно наблюдая за реакцией.

– Непременно, – отозвался он.

Лицо жениха оказалось так близко.

Наверное, я впервые могла разглядеть его, пусть при хмуром пасмурном свете. Тёмные глаза, такие же грозовые, как небо над озером. Прямой, я бы даже сказала, породистый нос – впрочем, что такое порода для гарма, если можно задавать любые желаемые свойства потомству? Резкая, жёсткая линия губ – вдруг вспомнилось, как они жадно сминали мои в каком-то диком, не вяжущемся с гармами порыве.

Хотела было забросить руки на плечи – беседка ничем не хуже любого другого места для создания импринтинга, но словно почувствовав, он отступил, оглянулся в сторону дома.

На миг показалось, глаза его как-то совсем недобро сверкнули, зрачки словно вытянулись, будто оттуда глядело нечто иное, свирепое и беспощадное. Примерещится же!

Гармы не влюбляются, напомнила я себе. У них не сносит крышу, у них скудные эмоции, которые они питают, подчиняя прочие народы и развлекаясь с женщинами из пробирок. На них почти никогда не действует импринтинг.