Вместе с Питером

Затем картинка внезапно меняется, и Алина понимает, что находится во дворце, где была недавно на экскурсии. Огромная светлая зала залита миллионом огней, они заставляют сиять позолоту, которая здесь украшает абсолютно все: люстры, мебель, фигуры ангелов, лепнину вокруг окон и по всем стенам. Эти золотистые лучи отражаются в зеркалах и заливают все вокруг. Светло, как днем. Вот-вот должно начаться какое-то торжество или бал, гости все нарядные: дамы одеты в пышные платья, у них высокие прически – по моде девятнадцатого века.

Слышны фразы на французском. Мужчина в ливрее объявляет вновь прибывших гостей: «Княжна Ольга Романова». Внезапно начинает играть музыка, и в этот момент перед Алиной появляется мужчина в ливрее и белом напудренном парике с золотым подносом в руке. «Шампань, мадам?» – произносит он на французский манер, склонив голову. Алина машинально берет бокал, замечая на подносе ветхий выцветший листок бумаги. Она делает глоток, пузырьки щекочут ей нос, и она громко чихает. Именно в этот момент поезд резко остановился, и она проснулась. «Бред какой-то! Приснится же такое!»

Алина потерла руками лицо и снова взглянула на папку с фотографиями. Открыла ее, пролистала, снова закрыла. Перед тем как сложить альбом в сумку, она обнаружила пожелтевший листок, который почему-то до этого не замечала. На потемневшей, почти ржавой бумаге с расплывшимися печатями она разобрала слова: «Свидетельство о рождении. Романова Ольга». Алину бросило в жар.

Она тут же позвонила матери:

– Мама! Кто такая Романова Ольга?

– С добрым утром, дорогая! Ты что, не спала совсем, какой-то голос у тебя усталый. Ты уже дома? – словно не обращая внимания на ее вопрос, сказала мама.

– Привет. Мам, мне такой странный сон снился, а сейчас я вдруг нашла еще и свидетельство о рождении Ольги.

– Пассажиры, сдаем постели, через полчаса прибываем, – проводница шла по коридору поезда, громко возвещая о правилах и бесцеремонно открывая двери купе.

– Ты имеешь в виду мою бабушку Олю, наверное, дочка? Какой там год рождения стоит? – услышала в трубке Алина.

– После цифры «один» ничего разобрать невозможно, мам. Чья она бабушка? Как так случилось, что я о ней не знаю?

– Алиночка, она умерла, когда мне было лет десять, наверное. И вообще не помню, чтобы она о себе что-то рассказывала. Помню только одно: она говорила, что у нее был брат, но я его не знала.