Вместе с Питером

 – Дверь в спальню была приоткрыта, а там… он и Кристина… вместе… в постели… Ах, если б только не эта дверь!»

Рефрен опять назойливо закрутился.

«Куда теперь? Разве что к Ангелине Юрьевне. Попрошусь назад, на работу. Может, возьмет. Ага, как же, без паспорта! Да и шутка ли – столько времени прошло. Но все равно…»

Около парапета на канале Грибоедова Аглая остановилась. Небольшой катерок чуть слышно дышал на воде. Путница склонила голову и некоторое время наблюдала за его мерным покачиванием. Вдоволь насмотревшись, она перевела взгляд на гладкую поверхность и стала всматриваться в ее глубь с такой отрешенностью, словно в мире, кроме этого моста и этой воды, ничего более не существовало.

Аглая щурилась, раздувала ноздри и пробовала воздух на вкус. Он пах пылью и немного тиной. И кофейными зернами – совсем как на кухне у Степана, ей так нравилось проводить там время по утрам. Да, еще сухими листьями. И корюшкой. Впрочем, корюшкой пах вообще весь Питер.

Изящная, застывшая фигурка Аглаи выделялась на фоне спешащего мегаполиса, выглядела оторванной от реальности, но этот контраст был лишь кажущимся.

Множество мыслей вертелось в голове беглянки. Они скакали, кружились, подобно осенней листве, лихорадочно сменяли одна другую. Совершив внезапный побег, продиктованный не разумом, а ревностью, Аглая была внутренне не готова к тому, что теперь ей придется принимать решения самостоятельно. Где-то жить, как-то зарабатывать – пока она даже не знала, с чего начать. Да и работать-то не особо хотелось, она уже привыкла быть на содержании. У него.

– Привет, красавица! Что, покататься захотелось? – какой-то тип в потертых кроссовках и неподшитых снизу джинсах тоже оглядывал воду. Явно клеился. Совсем не странно: рыжеволосая, зеленоглазая, утонченная Аглая всегда привлекала к себе внимание мужчин. Да что там говорить, и женщин тоже. Очень уж она выделялась из толпы, цепляла глаз своей яркостью и хрупкостью. Мнимой беззащитностью.

Аглая в беседу не вступала, но и уходить не торопилась. «Вроде не опасен. И отвращения не вызывает. Может, закрутить с ним? В отместку Степану, – какое-то время Аглая раздумывала. – Не буду, – наконец, решила она. – Запашок странноватый. Пьет, наверное. А если и нет, то Степану этот мужлан все равно даже в подметки не годится. Он-то всегда с иголочки. Глаженая рубашечка, галстучек, блестящие пуговки. А запах, божечки, как пахнет мой Степан!..