Проклятый дракон

Он только сейчас обратил внимание – из всего серого марева, которое она из себя представляла, ярко выделялись синие глаза. Они были единственным пятном на бесцветном, лишенном красок, лице. Не было ни волос, ни бровей, ни ресниц. Ничего. Лишь синие глубины глаз. Ведьма не молила о пощаде, не стенала и не кричала. Не все мужчины вели себя так перед ликом смерти. А он приводил сюда достаточно, чтобы знать, во что превращается человек, понимающий, что скоро умрет. И по ее глазам он видел, что она понимает. Знает, что ее ждет.

Акрис был уверен – все испытывают страх. В этом все равны. Людей отличает лишь то, как они умеют со страхом совладать. Позволят ли себе слабость и превратятся в ничтожество под его натиском? Или же будут сильнее его и даже в самые пугающие моменты смогут сохранить рассудок и достоинство?

Акрис был закаленным в боях воином, убивал без сомнений. Был жесток и непоколебим. Но он умел уважать внутреннюю силу. Умел ценить жажду жизни и стойкость, позволяющую достойно встретить смерть. Поэтому он помедлил.

Окончательно принял решение и рассек веревки на ее руках, одним движением освободив от пут. Вложил в ее затекшие ослабевшие руки свой кинжал. И втолкнул в Грот.

***

В нос ударил резкий запах – сырость и гарь. Аэрин обернулась. За ней с громыханием захлопнулся лаз. В пещере было светлее, чем в тоннеле. Мягкий свет исходил от шаров и кристаллов, заряженных магической энергией.

Она повернулась и замерла.

На нее смотрел… дракон. Огромный чешуйчатый монстр.

Ужасный рев опять сотряс своды пещеры.

Так вот что это был за звук. Кажется, она забыла, как дышать, сердце перевернулось в груди. Вот зачем аргхатиец дал ей кинжал! Варварское милосердие. Он дал ей возможность умереть быстро и безболезненно, а не в живом огне или между зубов пережевывающего ее чудовища.

Она осела на колени, не в силах больше держаться. Дышать от ужаса удавалось с трудом. Что он сделает? Сожжет ее? Разорвет на части?

Тем временем дракон начал медленно приближаться к ней. Аэрин чувствовала дрожь камней от каждого его шага.

Времени действительно осталось мало. Ладонь нащупала острие кинжала. Спасение от мук у нее в руках. Так почему же она медлит? Кажется, сейчас действительно пришло время умирать.

Молитва. Пусть Богиня заберет ее душу. Другим богам она ее отдавать не хотела. Из-за сжимающего горло страха петь не удавалось. Вместо слов из нее вырывалось лишь мычание. Это все, что она могла сделать в тисках сдавливающих ее паники и ужаса.