Алхимия любви

 – Думаешь, магам все позволено? Напомнить, что на это нужно разрешение обладателя чувств или ордер министерства?

– Я помню все. А ты не зарывайся. Давай договоримся по-хорошему: отдай мне мою вещь, и я забуду о краже.

– Какой краже? – Вольт усмехнулся и мотнул головой, снова меняя облик. Теперь черты его лица были даже слегка отталкивающими. – О чем ты, дядя?

«Мальчишка, – подумал Оливер, стараясь себя успокоить, – все мы были когда-то такими – вздорными и отчаянными. Нужно быть с ним терпеливее».

– Послушай, малыш…

– Нет, это ты послушай. – Вольт сделал паузу, глядя на него полными ярости глазами, а затем заговорил тихо, но четко проговаривая каждое слово: – Я знаю, что ты накопал. Знаю про озверевших деток из богатых магических семей, налетевших на простого парня. Да, они говорят о попытке насилия, но как теперь услышать мнение второй стороны? Никак? Нужно принять слова богатых магов на веру?

– Прими на веру мои слова.

– Нет уж, – он сложил руки на груди, – я помню, как у вас относятся к расследованиям, в которых замешаны толстосумы.

Уже наверняка отдали приказ слить это дело.

– Думаешь, ты лучше знаешь, как надо?

– Знаю.

– Вольт… – Оливеру становилось все сложнее сдерживать ярость. – Не лезь в это дело. Просто верни мою вещь и выметайся. А я притворюсь, что не было наших встреч утром и теперь.

– Ты так добр ко мне, – умилился племянник. – Значит, я должен просто забыть, что хороший парень умирает из-за богатой дуры и ее прихвостней? Дай-ка подумать… Хм… – Он демонстративно потер лоб указательным пальцем, но почти сразу вскинулся и покачал головой.

 – Нет. Боюсь, такого не будет. Вы не сможете это замять в своем гребаном управлении. И эта девчонка с ее дружками пойдут под суд.

– Какая девчонка? – уточнил следователь.

– Сабина, так ее зовут. Остальные имена тоже у меня. Я прочел все, от корки до корки.

– Эта информация была не для тебя, – холодно заметил Оливер.

– А для кого? Ты сообщил отцу пострадавшего, кто виновен в состоянии его сына?

– Нет.

И не стану. Ты многого не понимаешь, а потому не отдаешь себе отчет…

– То, что они натворили, уже не скрыть!

Теперь и без дара эмпатии можно было видеть каждую его эмоцию. Вольт был на взводе. Максималист и идеалист с самого детства, он искренне верил, что делает доброе дело. Наверное, думает, что сам Оливер продался с потрохами и старается прикрыть задницы богачей за отдельную плату.