Из жизни молодой одинокой женщины

В три часа дня Лера звонила в дверь квартиры номер 13. Гадюкин моментально распахнул ее: создалось чувство, что он стоял по ту сторону и ждал. Нервно осмотрел лестничную клетку: нет ли кого.

– 

Пришла… Заходи, Лерочка! Я так рад…, – глаза его светились.

Квартира была убогой, практически без мебели. Гадюкин подошел к окну и стал говорить. Он что-то рассказывал: о себе, жене, детях… Как исповедовался. Лера слушала его вполуха и пыталась понять, что она здесь делает. Босс говорил много и долго, и постепенно Лера поняла, что ее старшая подруга, наверное, ошиблась в своих догадках: ему просто надо было выговориться.

И слушателем он почему-то выбрал ее, Леру. В этот момент диалог его достиг своего апогея:

– 

Вот чего ей не хватает, чего? – обычно монотонный бубнящий голос Гадюкина приобрел зычные нотки, – никто никогда ее так не будет любить, как я. Да мы столько прошли вместе, чтобы приехать в Москву, достичь здесь чего-то. А дети? – и в этот момент он заплакал.

Обычными, совсем не начальственными, слезами. – Я ее так люблю, жизни не представляю без нее, да и не нужна мне эта жизнь. Мне детей жалко.

Лера совершенно непроизвольно сделала то, что совершил бы каждый человек по отношению к рыдающему: мужчине ли, женщине. Она подошла к Гадюкину и дотронувшись до его плеча, произнесла:

– 

Ну не надо… Все наладится, все будет хорошо, вот увидите! В жизни все бывает, у вас ведь дети, куда она уйдет?

Но ее жалостливое настроение Гадюкин истолковал совершенно неверно.

Он, продолжая всхлипывать, но уже успокаиваясь, как-то конвульсивно принялся копошиться с ширинкой своих штанов, расстегивая их. На свет появился большой набухший предмет мужской гордости.

– 

Возьми его! – полупросяще-полуповелительно сказал шеф. – Пожалуйста!

– 

Что Вы… – Лера попыталась призвать его к совести, но ей не дали договорить.

– 

Да ладно, чего ты. Ведь знала, зачем идешь! Приласкай его, – Гадюкин пытался передать свой жезл, как эстафетную палочку, Лере в руку.

У молодой женщины в голове творилось нечто невообразимое. Никогда ее еще так не унижали. Всплывали советы Люды, перспектива остаться на улице даже без тех грошей, которые она зарабатывала, и неприятное чувство по отношению к боссу. Инстинктивно, она взялась за восставшую плоть Гадюкина.

– 

Опустись на колени, Лерочка! Пожалуйста, поцелуй его! – умолял он с придыханием.