Дракон в ее теле

Когда нам удастся…

– Вы свободны! – рявкнул эр Андрис Геррард, и девушка сбежала, не оглядываясь и не спрашивая разрешения у Максимилиана.

Стало обидно за принца и его авторитет. Что это, в самом деле, такое? Он его высочество и надежда всей страны или кто?

– И часто вы так? – спросила я, качая головой.

– Как?

– Вмешиваетесь во все! Может быть, у них искренние чувства.

– У кого? – не понял советник.

– У них, – повторила я шепотом, показывая на тело принца и на убегающую съерру. – Эти тайные свидания могут говорить нам о чем-то гораздо более важном.

Нельзя же быть таким черствым.

– Можно, – теперь советник почти шипел. – И умоляю, оставьте свой романтический бред при себе!

– Но…

Эр Геррард взмахнул рукой и замер. На миг прикрыв о-о-чень темные глаза, он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и посмотрел на меня уже гораздо более миролюбиво.

Ничего себе, мне бы такую методику для возвращения самообладания!

– Мы почти пришли, – сказал Андрис Геррард тоном любящего дядюшки, при этом показывая на следующую по коридору дверь.

 – И думаю, нас заждались.

– А…

– Молчание – золото. Повторите это про себя десять раз, пока я не решился на смертоубийство. Поверьте, я близок. Заранее благодарен за понимание.

И он указал направление рукой, выпростав ее вперед.

Я подчинилась, хотя внутри зрел самый настоящий протест. Где, спрашивается, сотрудничество и понимание, к которому он сам призывал совсем недавно? Вот так и верь менталистам.

Андрис Геррард

Еще издалека я «услышал», что запертые в моем кабинете люди взбудоражены и находятся на грани.

Я не «читал» их специально, следуя букве закона, в соответствии с которой менталисты не имели права лезть в головы свободной личности без соответствующего разрешения или крайности, но эхо их мыслей то и дело приносило разного рода бред:

«Прибить мало этого извращенца!»

«Эр Айгари убьет меня. Он не перенесет такого удара, но сначала его не перенесу я…»

«Скорее бы назад, в этом корсете сдохнуть можно от остановки дыхания…»

Все находились в крайней степени эмоционального возбуждения, отчего становились буквально открытыми книгами для менталиста – хочешь или нет, а будешь «слушать».

Несложно было определить, кто о чем думал: гувернантка, пришедшая в себя, боялась встречи с отцом Марианны; эра Мэделин уже явно познакомилась с принцем и его любимой манерой вести диалог с красивыми женщинами: он сразу ненавязчиво приглашал в свою постель.