И на исходе дня…

Затем, завернувшись в большое махровое полотенце, я высушила волосы феном, освежила лицо новым слоем косметики и… остановилась на пороге ванной комнаты, неожиданно почувствовав боль от понимания: это все больше не мое.

Квартира, в которой я прожила год, в которой лично продумывала и меняла дизайн помещений, нанимала тех, кто переклеивал стены, перекрашивал полы и потолки, теперь достанется другой. Я покупала посуду, постельное белье, технику… Я облагораживала, оживляла это место, превратила его в уютный дом, куда хотелось возвращаться снова и снова.

Мне хотелось.

Каждая полочка, каждая картина, каждая ажурная салфетка – все было на своем месте. На том месте, где решила я.

А теперь он приведет сюда новую хозяйку.

– Сволочь, – шепнула я, посмотрев на свое отражение в зеркале и отмечая лихорадочный нездоровый блеск в голубых глазах. – Ничего, Ольга Леонидовна, он еще приползет!

Кивнув озвученным мыслям, я аккуратно собрала волосы в сложную «ракушку», а затем втиснулась в короткую юбку и шикарную шелковую блузку от молодого, но уже очень успешного кутюрье.

Накинула удлиненный жакет. Часики вернулись на законное место, в ушах засияли маленькие бриллианты – все куплено давно, в первый год отношений с Миросом. На ногах появились черные туфельки на высоких шпильках.

Последним был найден тачфон, который я тут же использовала по назначению:

– Вардар Архарович, – с придыханием заговорила в трубку, попутно хватая приготовленный заранее клатч и выбегая из дома, – простите меня, я совершенно бессовестно проспала! Да, я прекрасно понимаю.

Конечно, все отработаю, вы же меня знаете. Ну нет, в этот раз точно-точно! Останусь и все долги разнесу в базе. Спасибо вам, золотой вы человек!

Разговор с начальником быстро остался позади – его-то я совершенно не боялась. Дело в том, что младшего сына Вардара Архаровича никак не хотели брать в академию при министерстве магии, и именно Мирос поспособствовал его зачислению. С тех пор я без особого стыда пользовалась всеми возможными и невозможными поблажками со стороны руководства, в том числе и счастьем задержаться с утра.

Или уйти вечером пораньше.

Любимый красненький мини-кар ждал меня на стоянке. В нем приятно пахло ванилью и миндалем. Невольно вспомнились слова Мироса о том, что он не собирается забирать средство передвижения и пришла мелочная мысль действительно оставить все себе. Но я ее тут же отвергла. Верну все. Пусть продает или дарит своей невесте…

Я с силой ударила по сигналу на руле.